— Ключ твой, ты и разбирайся что делать дальше.
Пару минут Пашка пытался крутить, поднимать и опускать, вставить поглубже и еще черт знает что сделать с ножом и у него что-то получилось. Вдруг резко похолодало, да так, что на стенах на расстоянии метров десять во все стороны, выступил иней, раздался отчетливый щелчок, оберег словно живой упал мне прямо в руку, а плита начала медленно опускаться, словно подъемный мост.
— Ты что сделал? — почему-то шепотом спросил я.
— Ничего! В том-то и дело, что ничего. — так же шёпотом ответил мне друг.
— Но ведь что-то ты все-таки сделал.
— Нет, я уже все что можно перепробовал и просто стоял, думая, как открыть эту долбанную плиту.
— вот именно за слово «думая» я и зацепился.
— Ты думал как открыть, или думал, чтобы плита открылась?
— Да какая разница! Думал, не думал… мысленное управление! Защиту отключили, ключ вставили, значит имеем право войти, оставалось только отдать команду! — восторженно шепотом заорал Павел.
— Ну, за не имением других версий…
— Значит ребята были правы, это и на самом деле шлюз космического корабля!
— Очень сильно сомневаюсь. Как-то не вяжутся у меня высокие технологии, ментальное управление и такие примитивные, с технической точки зрения, средства контроля как оберег и ключ, в виде ножа.
— А вот это мы сейчас и узнаем. Хватаем рюкзаки и вперед, а то вдруг у этой дверки есть период ожидания, закроется и поди попробуй ее потом опять открыть.
— А если она закроется когда мы будем там, внутри?
— Чувствуешь ветерок, да и ничем не пахнет, воздух не затхлый. Это значит, что тут есть система вентиляции, как минимум, и второй выход, как максимум. В принципе, не хочешь, не ходи, я и один могу сходить.
— Нет, я пойду с тобой. В самом крайнем случае, припасов нам тут на пару недель хватит, а если мы через три дня не вернемся, то кто-нибудь все равно приедет узнать что случилось. Надо только записку оставить. Если что, батя эту плиту на атомы разберет. Подожди я мигом.
— Да уж, велика и обильна земля наша… — протянул я через пару минут, когда мы с Пашкой прошли еще метров триста и замерли на пороге огромного круглого зала.










