1
0— У него даже родинка на лопатке в виде бабочки есть.
Рот Айзека расплывается в удовлетворенном оскале, смех Коула оглушает и своей продолжительностью начинает походить на истерику. Ноги едва меня держат, руки дрожат, и все, о чем я могу думать, это о том, чтобы не смотреть на Джейдена. Но я не выдерживаю и смотрю. Он по-прежнему стоит, глядя перед собой, только теперь его лицо покрыто багровыми пятнами. Мне мгновенно хочется забрать свои слова обратно, схватить его за руку и молить о прощении за то, что выдала его тайну, но я никак не могу решиться. Мой рюкзак с глухим звуком валится на землю и в эту же секунду происходит неожиданное: Джейден резко подается головой вперед. Раздается мерзкий хруст и отчаянное завывание Айзека, который обеими ладонями зажимает окровавленный нос. Коул, наконец, перестает смеяться и теперь ошалело глазеет на друга.
— Убью тебя, — мычит Айзек, склонившись над землей, на которую через его пальцы сочится темно-красная жидкость. — Убью тебя, нищеброд…
— Беги, — пытаюсь крикнуть Джейдену, который, застыв разглядывает корчащуюся фигуру обидчика, однако, из легких выходит лишь слабый свист. — Пожалуйста, беги, — сиплю чуть громче.
Не взглянув на меня, Джейден ловко уворачивается от Коула, который, очнувшись, шагает к нему с явным намерением отомстить за приятеля, и срывается с места.
— Я превращу твою жизнь в ад, — продолжает сыпать угрозами Айзек вслед его быстро удаляющейся спине. — Поймаю и наголо обрею.
Его угрозам не суждено было сбыться. В этот же день мама, вернувшаяся из салона красоты, обнаружила возле бассейна трех моих коллекционных кукол, купленных ею на аукционе. Их фарфоровые головы были разбиты вдребезги, а тела плавали в воде. Виновником вопиющего акта вандализма был признан Джейден, который сам это подтвердил. Его мать была уволена без выплаты месячного жалования, и в тот же вечер они от нас съехали. Я проплакала неделю, несмотря на уверения родителей, что они обязательно купят мне новых кукол.
Если бы в моих силах было повернуть время вспять, я это сделала. Но, увы, машину времени до сих пор не изобрели, а потому я буду проживать свою будущую историю согласно ошибкам прошлого.
В воздухе университетского кафе по обыкновению царит шум разговоров и сплетен, но именно сегодня он впервые меня раздражает. Болит голова, а таблетка, которую дала мне мама, нисколько не помогла. Заставить бы присутствующих говорить потише, но такое даже мне не под силу — слишком большое помещение. Разгладив несуществующую складку на шелковой рубашке, нахожу глазами нужный стол и направляюсь к нему, на ходу кивая заискивающим взглядам и приветственным улыбкам. Мой ежедневный ритуал — шествие королевы в толпе поданных.
