Несносная помощница для Цербера (СИ)

Подсела к Церберу вплотную и быстро усиленно тру у него под носом, изредка прорываясь на ха-ха. Усишки стерла. С бровями будет сложнее. В какой момент начальник утащил у меня из косметички зеркало, пропустила, но заметила, как он открывает зеркальце.

– Эй, отдайте, это мое, я не разрешала брать!

Бросив салфетки, пытаюсь отнять зеркальце, но силы оказываются не равны. Цербер его все-таки открывает и молча осматривает свои шикарные брови. Я затихла. Жду, как отреагирует начальник. Он помрачнел, так же ни слова не говоря, взял мою раскрытую косметичку, размахнулся ею в сторону обрыва и…

Я поняла все сразу.

Он хочет отомстить и выбросить мою косметику. Она разлетится по высокой траве и кустам. Даже если спущусь искать, мало что найду, а такую дорогую зарубежную косметику я в ближайший год не куплю. Чем мне тогда краситься?

– Не-ет!!! – вскричала я так, словно Цербер меня в обрыв собрался скинуть, и набросилась на него. Навалилась сверху, оседлала, держу мужскую руку и пытаюсь вырвать из мертвой хватки свою ценность. – Не смей! Я тебе этого никогда не прощу!

Наверху я была не долго. Цербер легко сумел перевернуться, и вот я уже лежу на траве, прижатая к земле тяжелым телом начальника.

Еще пара секунд борьбы, и мои руки крепко зафиксированы над головой, а косметичка все еще в руке Даниила, на нее он задумчиво смотрит, словно решая, бросать или нет. Есть шанс!

– Ну не надо бросать, – жалостливым тоном прошу я, широко и профессионально распахивая глаза. – Пожа-алуйста.

– Придется извиниться.

– Не так. Согласно деловой этике. Повтори: приношу глубочайшие извинения, мой дорогой и многоуважаемый начальник. У меня до сих пор детство в одном месте не отыграло. Но впредь я буду очень послушной, серьезной, старательной, исполнительной и ответственной помощницей.

– Да я в жизни такое не скажу!

Цербер молча достал из сумки черный карандаш и запустил его в пропасть.

– А-а! Ты знаешь, сколько он стоит?! Ты му…

Забыв, что хотела сказать, наблюдаю за тем, как босс достает из косметички помаду. А Цербер знает толк в пытках.

– Ладно, я все скажу, – цежу я злобно сквозь зубы. Скажу, но это не значит, что исполню.

Упрямо молчу. Вообще не люблю, когда меня шантажируют. Подумала, подумала и… вспомнила, что на этих выходных, вообще-то, золотая карточка у меня.

Ну и здорово.

– Хотя нет. Царевы на шантаж не ведутся. Выбрасывай, – произношу с вызовом.

Цербер прищурился подозрительно. Думала, сейчас выбросит косметичку, но не стал, отдал мне, отпустил и молча стал собираться. В мою сторону не смотрит, выражение лица каменное. Ну вот, теперь я чувствую себя виноватой. Подошла к начальнику, помогаю убираться.

– Ну извини, пожалуйста. Это я от затаенной обиды. Что работать заставляют.

– У тебя есть выбор. Ты можешь не работать.