0
0А чего бояться? В живых наверняка никого не осталось, насекомые ушли… Можно и оружие прихватить…
— Иди, — сказал Макс.
Аркадий растерялся, посмотрел на него с жалкой улыбкой:
— Я говорю — иди, забирай…
— Сюда же ты сам полез. Сам дверь эту открыл. Сам в Зале заперся. Ты справляешься сам. Нормально. — Макс растянул губы в издевательской улыбке.
— Мы хотели только посмотреть, куда ведет эта дверь… Отсидеться…
— Отсиделись? Ты уверен, что насекомые ушли, а не создали в трупах свою собственную колонию?! Уверен, что кто-нибудь из ваших не обезумел, не взорвал там все? Нет, мужик, никто за тебя туда не вернется, и с тобой никто не пойдет, кроме разве друга твоего. Но и ждать здесь мы не станем. Сейчас ребенок поспит минут тридцать, и мы полезем наверх. Хватит тебе времени сгонять?
По мере того как Макс говорил, Аркадий краснел, бледнел и словно бы уменьшался в размерах. Было понятно, что сам он никогда не решится вернуться в то место, которое еще недавно было его родной колонией, его уютным мирком. Все теперь было там — позади, в прошлом: шерстяные свитера приличного качества, усиленный паек, Совет, роскошь расширенного бокса на пару со смазливым пареньком, тихая борьба за власть — возня под битым молью ковром…
Теперь мир стал еще меньше. Осталось в нем только одно это странное глухое помещение и пятеро людей. А не осталось места жалости, былой иерархии и возможности сказать: «Эй, ты! Сходи-ка назад, разведай обстановку». За полчаса жизнь сломалась. А другие в минуты ее лишились.
Денис дремал, привалившись к отцу. Взрослые сидели молча, глядя на огонь. Доски прогорели быстро и теперь тлели зловещими красными глазами углей; полумрак вновь обступил людей со всех сторон.
— Значит, вы бросите нас здесь? — спросил Аркадий.
— Этого мы точно не потащим, — сказал Макс, кивнув на раненого. — Сам виноват… Ты можешь двинуть с нами, но наверху радиация, а свой костюм тебе никто не отдаст.
— Я его не брошу, — сказал Аркадий.
Макс выложил из рюкзака пакеты с сухим пайком и водой.
— Здесь немного, но на какое-то время вам хватит. Потом — не знаю. Я бы на твоем месте попробовал через пару часов вернуться в колонию за костюмами химзащиты.
— Стреляться ты не станешь — струсишь, — жестко сказал Макс. — Оружие нам самим необходимо.
Угли тихо тлели. Денис пошевелился, зевнул и открыл глаза.
— Пора выдвигаться, — сказал Макс.
Мальчик поднялся и подошел к раненому, присел около него. Гриша по-прежнему полулежал, прислонившись к стене, отвернув лицо и прикрыв глаза. Денис осторожно положил ладошки на перевязанное плечо и зажмурился. Несколько минут они оба не шевелились, потом раненый дернулся и застонал; Денис сейчас же отнял руки.
Остальные в немом изумлении наблюдали за этой сценой.
