0
0— Может быть, куда-то недалеко… Наверняка, пустяковое задание…
Денис кивнул, и у Полины возникло отчетливое ощущение, что сын знает гораздо больше, чем говорит.
— Мама, — попросил Денис. — А расскажи, как вы познакомились с папой.
— Ну, ты ведь знаешь, — улыбнулась Полина через силу.
— Я люблю эту историю…
Полина кивнула, былинным тоном завела рассказ. Это была и ее любимая история тоже; самое главное и самое светлое воспоминание о канувшем мире, о сгинувшей жизни, об оборванной молодости. Майский день, когда они познакомились с Сережей. Теплый ветер вдоль Варварки, приятная тень под фронтоном Ленинской библиотеки, нетрудный груз пыльных книг в руке, очередь из щебечущих студентов… Симпатичный парень… Мгновенное чувство: это он. Это навсегда.
Ее вдруг начало клонить в сон; боль медленно отступала, и Полина быстро отключилась, спала около часа без сновидений, а проснувшись — так же внезапно, как заснула — почувствовала себя отдохнувшей, будто проспала несколько часов. Она не могла бы сказать уже, где закончился ее рассказ сыну, а где начался лег-кое, волшебное сновидение.
Полина оглядела комнату. За столом, при свете свечи, Денис что-то писал в тетради, высунув от усердия кончик языка: делал домашнюю работу. Все повторяется, подумала она. Полина очень хорошо помнила себя в этом возрасте. Она хотела сказать сыну, чтобы был поаккуратнее и повнимательней, но Денис вдруг отвлекся, посмотрел на нее и улыбнулся — так, что ей расхотелось делать ему замечание.
Отхлебнув суррогатного чая, она отправилась в медицинский блок.
В палате раненого было тихо. Мужчина по-прежнему лежал на спине, укрытый простыней: то ли спал, то ли был без сознания. Полина быстро собрала постель покойного Ивана Трофимовича, чтобы отнести в стирку, а потом стала под-метать пол. Убралась у покойного, перешла к раненому…
Вдруг каменная лапа легла ей на плечо.
Полина вздрогнула и выпрямилась.
Раненый смотрел на нее снизу вверх спокойно. Глаза у него были темные.
— Старик из соседней палаты.
— Умер, — сказала она. — Ночью.
— Наверх, — осторожно ответила Полина, делая шаг назад.
— Жалко, там сожрут…
Он замолчал и стал смотреть в сторону.
— Ваше имя Макс? — спросила Полина.
— Макс, — сказал он жестко. — А чай в прошлый раз вы мне так и не сделали.
— Как вы себя чувствуете?
Он снова посмотрел на нее.
— Живой я. Добро это? Добро…
Владимир Данилович, с автоматом наперевес, выбежал из церкви. Миша жался к стене храма и дрожал. Дуло его автомата было нацелено в низкое глухое небо. Шел густой крупный снег, и за его завесой ничего не было видно.
— Что произошло? — закричал Владимир Данилович. — Привидение?
Тот нечленораздельно промычал что-то и ткнул пальцем вверх.
— Не оставляй его здесь, — сказал подошедший Сергей.
