0
0— Может быть… Может, он пытался тогда спасти Полину, как исцелял других больных? Макса, чужого человека, спас, а маму не смог, не сумел, сил не хватило? И старается теперь хоть как-то… Загладить…
— Ты хорошая… Ты смелая… Я знал, что ты с нами идешь… — рыдал Денис.
Макс шагнул широко и оказался над истекающей кровью женщиной.
— Где доктор?! — крикнул он. — Куда ты дела доктора?! Отвечай! Убила?!
— Не убила… — пробормотала Дина, часто дыша. — Пожалела… Заманила… Надо было убить… Чтобы не вылечил своими лекарствами этого, — она тяжело взглянула на Сергея. — Русик — мой… Только мой, понятно вам?
— Где он?! — страшно заорал Макс, наклонившись над ней.
Дина слабо мотнула головой на коленях Дениса в сторону туннеля. Макс вскочил и, светя себе фонарем, побежал по рельсам.
Сергей тяжело сполз по стене на щебенку. Перед глазами было темно.
— Есть! — послышался крик Макса. — Тут помещение! Эдик, ты живой?
— Он не твой сын, — сказал Сергей в пространство. — Твой сын погиб. У тебя не осталось родных. Он не Руслан, а Денис. А его мать зовут Полина. И она… была… моей женой…
Он стал заваливаться набок.
Последняя песчинка упала в нижнюю колбу.
Откуда-то из небытия, мрака, который был чернее и беспрогляднее ночи на станции, делаясь постепенно громче, словно кто-то медленно поворачивал звуковое колесико радиоприемника, послышались голоса. Оставалось только понять, голоса ли это ангелов — значит, он, Сергей, уже на небесах, — или пока говорят люди, следовательно, он никак не может покинуть этот суетный мир, рвется наверх, как накачанный водородом шарик, а ниточка не пускает.
Порвется ниточка — и…
Было холодно. И посреди стужи теплился крохотный огонек, постепенно уменьшаясь.
Макс, всего несколько минут… Попрощаться… — Его организм и так сдюжил больше, чем ему отводилось…
Подожди, Эдик, но ведь…
Сколько можно объяснять: препараты давно пришли в негодность! Пойми, прошло двадцать лет! А восстановить технологию так и не смог, даже в предоставленной мне на «Марксистской» лаборатории.
Так что ж не отправил раньше?! Они с Полиной так ждали, надеялись на тебя…
Давай без соплей, Викинг. Сначала не мог, не с кем было. Потом выяснилось, что препараты имеют несколько потрясающих побочных эффектов целительного свойства. Я начал их продавать и быстро, как это говорится… поднялся в метро… Здесь ведь все имеет свою цену, тебе ли не знать. Последняя коробка, которую я держал для них и все не решался отправить… просто испортилась.
Тебя сожрала жадность, Эд. Ты хотел продать все. Мешала маленькая капля совести. А люди — что ж… Плевать на людей. Да, они работали на тебя, но найдутся другие. А этих ты списал со счетов.
Не строй из себя святошу. Ты же головорез, Викинг.
