Мраморный рай

Макс прокричал о наличии проходных документов и на всякий случай поднял их повыше. Автомат повесил за спину, вторую руку тоже поднял.

Их подпустили к кордону, придирчиво проверили документы. Старший смены — как показалось Сергею, брат-близнец «новогиреевского», такой же пожилой, коренастый и усатый, — осмотрел всех троих придирчивым взглядом и задержался на Максе.

— Я тебя откуда знаю? — с подозрением, угрюмо спросил он.

Макс нервно хохотнул.

— Мы тут все на одно лицо, — ответил он.

На «Перово» решили устроить привал. Как и в случае с «Новогиреево», Сергей узнавал и не узнавал станцию. Она была просторной за счет отсутствия колонн, но от давней чистоты и лоска не осталось и следа. Со светом здесь обращались крайне бережно, станция освещалась скудно. Кроме того, каждый квадратный метр пространства был на учете: производственные и жилые помещения примыкали друг к другу почти вплотную. Это была, как понял Сергей, главная промышленная станция линии, здесь работало и жило большое количество людей.

Производственные боксы — цеха — были щитовыми, за исключением нескольких многоместных палаток, сшитых вместе. На рабочих местах со светом дело обстояло лучше, чем на станции в целом: местный «Бродвей», узкая улочка во всю длину станции, протянувшаяся между двух рядов жилых и рабочих боксов, стоящих с двух сторон у краев платформ, была освещена скудно. И запах: тяжелый труд, покорность, склоненные перед безрадостным будущим головы людей. Значит, и здесь не такой уж рай, подумал Сергей. Так где же? В Полисе? Под Ленинкой?

Сейчас, в самый разгар рабочего дня, все жилые палатки были темны, а в рабочих, наоборот, был свет, оттуда доносилось жужжание, стук разнообразных механизмов, короткие деловые переговоры; видно, как перемещаются за стенами палаток-цехов тени людей… И ни души на «улице». Интересно, подумал Сергей, вылавливают ли здесь военные праздношатающихся в рабочее время, как это было в стране в прошлом веке? Вполне может быть.

Все работают, одни мы, неприкаянные, бродим…

После вчерашнего довольно болезненного укола стимулятора он ощущал необыкновенный внутренний подъем. Казалось, что болезнь отступила… Может быть, удастся все же разыскать Возницына, и он все исправит, даст ему отсрочку от смерти…

— Вы посидите, — сказал Макс. — Я схожу в администрацию, отнесу письмо от Михеева.

Сергей, распираемый энергией и любопытством, теперь очень хотел знать, что в письме, и еле удержался от вопроса.

Макса не было довольно долго. Денис, привалившись к отцу, уже начал дремать. Наконец Макс вернулся в сопровождении высокого мужчины, одетого в камуфляжную форму без погон, с вытянутым, лошадиным лицом и светлыми сальными волосами, зачесанными назад. За их спиной маячил автоматчик.