0
0Я сейчас отойду отвечу…
Я потихоньку побрел дальше, к парковке, примерно представляя, где это. Все-таки за лето исходил тут всё вдоль и поперек с Таней…
Черт. Все время мысли возвращались к Тане. Пройдет это когда-нибудь или так и буду постоянно: здесь мы делали то, а тут мы говорили об этом…?
И вдруг мне показалось, что чувствую ее… Причем так явственно, что я даже спросил:
И вздрогнул, когда и правда она ответила:
Горло сразу сжало спазмом так туго, что я еле выдавил:
К этой встрече я оказался совершенно не готов. Она говорила и говорила, а я… не знаю, как вообще все это выдержал.
За стойкость я вполне тянул на медаль, если бы не противоречивое чувство, что делаю ей плохо. Пусть в конечном итоге это хорошо, но сейчас-то плохо… И в последний миг я все-таки дрогнул. Может, потому что она заплакала, или просто дал слабину. Только Таня вдруг сказала совсем чужим, помертвевшим каким-то голосом:
– Хорошо, я вас больше не потревожу.
Вас? Я не понял её.
Я окликнул её, но Таня, видимо, уже ушла или не захотела останавливаться. И только когда рядом раздался голос Эли, я понял, что значило её «вас». Вышло, конечно, по-дурацки. Хотелось ей объяснить, что всё не так…
И тут вдруг я услышал, как со стороны дороги кто-то испуганно закричал. Звуки машин, суеты, людские возгласы смешались и накрыли как цунами. Леденящий ужас сковал меня на миг. А затем, словно обезумев, я закричал:
Метнулся на шум, но Эля, вцепившись в мой локоть, меня остановила.
– Дима, подожди! Ты так сам сейчас под колеса попадешь! Вон там твоя Таня идёт, всё с ней в порядке.
И точно в подтверждение её словам какая-то женщина совсем рядом запричитала:
– Чуть бабушку не сбили, гонщики эти проклятые! Причем на переходе! Бедная, вон сидит теперь, в себя прийти не может. Хорошо хоть успели затормозить и едва ее задели, но представляю, как она перепугалась. Упала, может, ушиблась даже. И чего эти черти так носятся? Куда спешат?
– На тот свет, видимо, – поддакнула еще одна женщина.
– Дим, ну что едем? – позвала меня Эля.
А я сам как эта бабушка никак не мог в себя прийти. Еле трость удерживал в трясущейся руке.
– Дим? – потянула меня за рукав Эля.
– Ты прости, – облизнув пересохшие губы, ответил я. – Но я сейчас не могу… не сегодня, ладно? Я домой.
– Я уже договорилась, – разочарованно протянула она.
– Прости, я правда, не могу сейчас.
– Это что, ты так из-за бабки расстроился? Испугался, что это Таню сбили? Но нет же, там только бабку эту чуть зацепили. И то вон сидит на остановке живая… жалуется. А Таня твоя целая и невредимая.
