0
0– И вообще, с чего это ты вдруг её защищаешь? Вроде как ты – моя подруга, а не её. И откуда ты знаешь про то, что я…
– Доложила в деканат? Шаламов сказал.
– Тебе? Когда? Вы что, общаетесь?
– Да. Мы общаемся. И ему очень плохо из-за…
– Ты за моей спиной теперь с ним общаешься? – перебила она. – И ты мне будешь говорить что-то про подлость? Это вот такая ты подруга? Ты предала меня!
– Если бы ты отвечала на мои звонки, ты бы сама всё знала.
– А я не хочу ничего знать! Ни про Самарину, ни про твоего Шаламова, – вскочила из-за стола Верка, потемнев лицом.
Она вдруг начала судорожно рыться в сумке. Потом вдруг достала из неё магнитик с головой Нефертити. Красивый. Маленькую фигурку черной кошки с позолоченным ободком на шее. И в прозрачном пакетике кулон на кожаном шнурке. Плюхнула всё это у меня перед носом.
– Вот, неделю почти в сумке таскаю. Специально для лучшей подруги привезла из Египта. Счастливо оставаться, – выпалила Филя, схватила сумку и пулей вылетела из столовой.
Я вдруг расстроилась, хотя ещё тогда решила для себя, что мы с Веркой, наверное, больше никакие не подруги.
Недели две, даже, наверное, дольше, мы с ней ни разу не пересеклись в универе. Я уж и забыла, если честно, о нашем разговоре в столовой. К тому же близился суд, мы постоянно созванивались с Самариной. Иногда она встречалась со мной и Димкой лично. И я ни о чем другом думать не могла, во всяком случае про Верку точно не вспоминала. Но как-то утром пришла в универ и в фойе встретила Лену Свиридову с компашкой.
– Тёмка еле выжил! – с надрывом говорила Свиридова. – Я с его мамой вчера вечером разговаривала…
Я сразу догадалась, о ком она. В волнении набрала Самарину, но та не ответила. Сам Шаламов был недоступен, а больше никаких общих знакомых у нас не имелось. Дозвониться до неё удалось лишь к обеду – к тому времени я уже вся извелась. Я ведь уже как-то прониклась к нему.
Ещё немного и я бы, наверное, даже у Свиридовой спросила, что с ним, когда наконец Валерия взяла трубку.
– Да! – Она всегда отвечала резко, как будто злилась, что её отвлекают от важного дела какими-то дурацкими звонками, но я уже привыкла к ее манере.
– С Артемом что-то случилось? По универу ходят всякие ужасные слухи.
С минуту она молчала. Сначала я не понимала, почему она молчит. Мне хотелось прикрикнуть: ну же! Ответь! А потом догадалась: у нее, наверное, перехватило горло. Она, наверное, пыталась взять себя в руки.
