С колотящимся сердцем я подошла ближе и остановилась на пороге, созерцая такую картину: посреди гостиной стояла кушетка, то есть, наверное, складной массажный стол, покрытый простыней. На столе лицом вниз вытянулся Дима. Голый! Вернее, в одних плавках. А над ним трудилась пышногрудая блондинка. Одетая, конечно. В синий медицинский костюм. Но! Она наклонялась над ним так низко, что грудь её колыхалась и задевала его спину. А мне, чтобы заревновать, много не надо. К тому же под формой у неё не было бюстгальтера и сквозь ткань проступали все очертания.
Я стояла, замерев, смотрела на них, чувствуя, как горит мое лицо, как адски печет внутри, где-то над желудком, и при этом не знала, что делать.
Хорошо, что Димка не видит, какая она, подумала я и сама себе ужаснулась.
Она меня не замечала, продолжая мять ему плечи руками и заодно поглаживать спину грудью. Но Дима вдруг произнёс:
Блондинка подняла голову, метнув в меня недоуменный взгляд, и сразу отступила. И лицо у неё на секунду сделалось такое, словно я застала её врасплох за чем-то нехорошим.
Правда, Димка при этом был абсолютно невозмутим. Он слегка приподнялся и повернулся боком, лицом в мою сторону.
Даже мелькнула мысль, что, может, я придумываю лишнее? Ну, коснулась она его грудью разок случайно… Да нет, ничего тут случайного. И не разок вовсе. И вообще такое всегда чувствуется. Да и по лицу её, опять же, всё видно.
Хотя блондинка быстро справилась с растерянностью, ослепительно мне улыбнулась и поприветствовала меня так ласково, словно я у неё тоже вип-клиент.
– Здравствуйте, – ответила я угрюмо, продолжая разглядывать её.
– Мы не закончили, – елейно прошелестела она. – Дайте нам, пожалуйста, ещё минут тридцать.
Мне не хотелось уходить. Я пялилась на её крупный алый рот, на её формы. Меня душила злость, внутри свербело подозрение, но что я могла сделать? Выглядеть ревнивой истеричкой мне тоже не хотелось – это всегда так глупо и жалко смотрится.










