Мой бывший враг (СИ)

А не торчал бы у её подъезда с группой поддержки.

Я ждал, когда они остановятся на светофоре или хотя бы перед поворотом чуть притормозят, чтобы выскочить на ходу, но Руслан вдруг коротко цыкнул водиле:

– Двери! И гони давай за Смоленщину куда-нибудь.

Водила немного прибавил газу, но как только выехали за город, втопил на полную, и мы помчались по шоссе на огромной скорости.

Страха я пока не чувствовал. Абсолютно. Никакого. Воспринимал всё это действо как идиотское представление. Не верил просто, что этот Руслан такой отморозок. Не сомневался, что тот лишь пытается меня запугать.

В конце концов, он же не Дон Корлеоне какой-нибудь, а врач, владелец клиники. Да и адреналин у меня в крови зашкаливал.

Но ехали мы довольно долго. Уже и огни города исчезли. А потом свернули с шоссе на боковую ухабистую дорогу. Проехали ещё не больше километра в кромешной тьме и остановились. Руслан остался сидеть в машине. Выскочил тот, кто сидел рядом с водилой. Открыл дверцу с моей стороны и буквально выдернул меня наружу. Руслан что-то сказал водиле, и тот тоже вышел. Присоединился.

Не успел я встать на ноги, как они снова меня повалили в снег и начали пинать.

Подняться было нереально, как и отползти куда-то по этим сугробам, и я мог только скрючиться в позе эмбриона, пряча пах и закрывая руками голову.

Странно, но вскоре боль от ударов я почти перестал чувствовать. Словно били меня сквозь толстый слой ваты. А затем вообще сознание поплыло. И я, наверное, даже отключился. Потому что в какой-то момент вдруг понял, что меня больше не бьют, а сам я лежу уже на спине, распластавшись на снегу. Ну и чьи-то руки меня обшаривают. По голосу понял, что это Руслан.

Потом услышал, как хлопнули дверцы, и машина отъехала.

Стало тихо. Только вот подняться не получилось. Несколько раз я пытался, даже немного прополз, царапая ладони о наст, но затем обессиленно падал в снег. Тяжелая дрема накрывала так, что и сопротивляться не хотелось. Хотелось просто уснуть.

И хотя я почти ничего не чувствовал: ни боли, ни холода, но прекрасно понимал – если действительно усну, то, скорее всего, и не проснусь. Потому что окоченею к утру.

И я полз, через силу, через не могу, к шоссе. А потом даже как-то легче стало. Сел у обочины в ожидании хоть какой-нибудь машины.

Потом полез в карманы – и ничего не обнаружил: ни вина, ни кольца, ни телефона… Даже портмоне из внутреннего кармана забрали.

Сколько я так просидел – не знаю. Но довольно долго, и ни одна машина мимо так и не проехала. Тогда я потихоньку поковылял сам вдоль дороги, в ту сторону, откуда приехали. Ноги и руки не ощущал почти, словно это протезы. Но мог двигаться и ладно.

Я брел как чертов зомби. Ничего не чувствуя, не зная толком, куда иду, с одной лишь целью – выбраться туда, где люди.