Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север

Итак, надеюсь, для вас не секрет, что Москва представляет собой что-то вроде термитника, обожженного Большой Войной. Снаружи – хаос и разрушения, внутри, под землей, – по большей части сохранившиеся тоннели официального и кремлевского метрополитенов, всевозможные бункеры и бомбоубежища для больших шишек и не очень, командные пункты противовоздушной и противоракетной обороны, а также шахты межконтинентальных баллистических ракет и подземные зенитно-ракетные комплексы так называемого ракетного щита Москвы, благодаря которому, кстати, мы с вами сейчас разговариваем.

Ведь, как известно, столица тогда не особенно пострадала от ракетного удара, в отличие от иных городов России, Китая и других стран, вовлеченных в ту страшную войну, в результате которой большая часть когда-то густонаселенной планеты представляет собой пустыню, где под воздействием Полей Смерти гибнет все живое.

– Вы знаете, что это за Поля? – вырвалось у Данилы.

– Понятия не имею, – отозвался голос. – По всем законам ядерной физики радиационный фон за два столетия должен был снизиться до величин, вполне сопоставимых с жизнью биологических объектов.

Однако фон остается прежним, и при этом его практически мгновенное фатальное воздействие на биообъекты необъяснимо с точки зрения науки прошлого. Это уже не радиация, а что-то иное, требующее длительного изучения. Чего, естественно, в современных условиях борьбы за выживание никто позволить себе не может.

Но вернемся к нашей теме. Так, на чем я остановился? Ах да, московский термитник. То, что я рассказал сейчас, так или иначе до войны просачивалось в средства массовой информации. Однако что у нас, что на Западе имелись строго секретные объекты государственного значения, о которых СМИ даже не догадывались…

Голос выдержал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

Но, не дождавшись ожидаемого вопроса, слегка обиженным голосом ответил на него сам:

– Это были секретные институты по созданию биологического оружия, один из которых находится под этим зданием. Многоэтажный производственно-исследовательский комплекс со своими мощностями, не прекращающий своего функционирования все двести лет после войны. Но если до нее Запад шел по пути механизации, создавая боевых роботов с набором ограниченных человеческих функций, то Россия тратила миллиарды на людей с функциями боевых роботов.

Чувствуете разницу?

– А хрен точно слаще редьки? – поинтересовался Снайпер, – По-моему, что танк с мозгами имбецила, что имбецил с функциями танка…

– Вы не понимаете! – взорвался голос. – Если биоробот способен лишь жрать и воевать, то человек с функциями боевой машины может самостоятельно принимать решения на поле боя!

– Ага, видели только что, – хмыкнул Данила.