Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север

Хотя на самом деле тумана больше не было – он присутствовал лишь в ушибленной голове Данилы, покачиваясь где-то в районе макушки и провоцируя рвотные позывы. Но через несколько мгновений, проморгавшись, разведчик понял, что смотрит на красную кирпичную стену, знакомую с малолетства. Только не на внутреннюю ее часть, а на внешнюю.

– На хрена нам предатель, да еще за три мешка пороха?

Данила поднял голову повыше… и остро пожелал вновь провалиться в беспамятство. А еще лучше – умереть прямо сейчас, на руках двух нео, крепко державших его за локти, стянутые путами за спиной.

Впереди, на фоне стены Кремля, маячила спина облезлого акселерата, перепоясанная в талии широким ремнем. В руке нео держал палку с грязной и рваной простыней на верхушке – вероятно, эта унылая тряпка, смотанная с дубины, должна была означать белый флаг.

А в нескольких метрах над флагом торчали кирпичные зубцы, меж которыми… Нет, лучше не смотреть. Данила вновь опустил голову, словно взгляды товарищей по оружию пригнули ее к земле. Бывших товарищей…

– Два мешка, – неуверенно сказал облезлый, для убедительности продемонстрировав пару пальцев с черными когтями.

Вряд ли они у нео были черными от рождения, скорее, в них просто въелась грязь и спекшаяся кровь.

– Маленьких, – добавил переросток. – Он двоих наших убил.

– Тюю! – протянул кто-то сверху, – Да он еще и драться не умеет! Всего двое обезьянов – и в плену. Позор для разведчика.

Ратмир… Точно он. Его голос. Странно. Друг же закадычный, с детства вместе. Эх… И караул башни рядом, Горын с Таргатом. Странно, башня над головой вроде не Никольская, а…

– Значит, так, – раздался над головой Данилы голос его десятника.

 – Иди-ка ты, нео, к своим и скажи, что мы предателей на порох не меняем. Порох есть ценность, предатель – ничто. Менять ценности на ничто есть неразумно.

– Один маленький, – быстро сказал акселерат, отступая назад на пару шагов.

– Шел бы ты отсюда, облезлый, пока я к пушке фитиль не поднес. А то шибко руки чешутся.

«Это Горын. А в голосе – боль неподдельная. Вот бы не подумал… Но Ратмир! Неужто он к Радомире приревновал?»

– Ратмир, воеводе доложи… – прохрипел Данила ссохшимися от жажды голосовыми связками.

– Я все сказал, – отрезал десятник.

Больше нео упрашивать не стал. Только развернулся, рыкнул своим что-то нечленораздельное и, сломав о колено древко «белого флага», пошел прочь от стены. Следом за ним заспешили конвоиры, таща за собой пленника.

Даниле приходилось нелегко. Облезлый вожак периодически вставал на четыре конечности – похоже, передвигаться так ему было гораздо комфортнее. Его пристяжь едва поспевала за ним на своих двоих, особо не церемонясь с досадной помехой, не умеющей передвигаться полутораметровыми прыжками.