Консервация ненависти

Остальные, не считая, конечно, меня и украинца Богдана Попоха, чужаками в ауле не были. А Мусса так вообще влиятельный в селении человек. На него половина аула работала. Потом… потом я стала женой Муссы. Такова была воля брата, хотя я любила другого человека. Сарак уехал в Ростов, следом уехали и Мадьяр, и его женщина, и его помощник. Мусса говорил, что они отправились к себе на родину в Венгрию. Я стала жить обычной жизнью. Почитать мужа, выполнять все его прихоти, постепенно старея.

– Ну, это вы зря, Нада, – улыбнулся Бакаров. – Вы и сейчас очень красивая женщина. Дети, наверное, уже взрослые?

Тагаева, а точнее, Асигова, вздохнула:

– Нет, господин офицер.

К сожалению, Всевышний не дал мне детей.

– Не за что. Вы-то здесь ни при чем!

– Что было дальше? – спросил генерал Губарь.

– Мне рассказать о том, как я жила, или о том, что непременно должно заинтересовать вас? Впрочем, все тесно переплетено. – Нада повернулась к Бакарову: – Можно стакан воды, офицер?

Губарь распорядился принести графин с водой и стакан.

Нада выпила полстакана, поправила пышные волосы и продолжила:

– Мирно мы жили три года. Потом Мусса как-то объявил мне, чтобы готовила дом к приему гостей.

Это было накануне праздника, и я думала, что соберутся соседи, родственники. Первым действительно приехал брат. С ним Богдан Попох. А позже заявился Мадьяр со своей Гезой! Пожили бандиты у нас с месяц. За это время к ним дважды приезжал какой-то мужчина, один раз с женщиной. Женщина в последний раз осталась.

– На чем приезжали мужчина с женщиной и кто они?

– Приезжали на большой иномарке, кто мужчина, не знаю, а женщина – Линда Карс. Я запомнила, потому что у нее странные имя и фамилия. У нее был с собой большой чехол, что в нем – не знаю.

Я видела только, как в первый раз из машины люди брата выгружали рюкзаки. Что было в них, тоже не знаю. Потом догадалась. В рюкзаках была взрывчатка. После того как вся банда, включая мужа, уехала, в нескольких городах были совершены террористические акты. И везде террористы что-то или кого-то взрывали.

– Вы сразу связали террористические акты с действиями банды в Карбеке?

– Нет. Как-то вечером ко мне приехал мужчина. Он сказал, что от мужа, и оставил небольшой чемодан. Проводив незнакомца, я открыла чемодан, в нем было много денег, очень много денег, доллары, а главное, фотографии.

На них – взрывы. На одной хорошо видно, как взрывается автобус, тот, взрыв которого показывали по телевизору.

– Где-то две недели назад вернулся муж. Он был доволен, говорил, неверные получили свое, а мы теперь богатые люди. Что еще одно дело – и мы сможет бросить этот грязный Карбек, уехать в Турцию и купить дом на побережье. Я спросила, какое дело? Мусса накричал на меня – не суй, мол, свой нос, куда не надо. Он был очень груб со мной.