Консервация ненависти

Закуришь?

– Да вроде как не положено на посту.

– Ты в армии, что ли? – усмехнулся Попох. – Это там, в карауле на посту, курить нельзя, а здесь не армия. Да и кто заметит? Начальство спит, люди Муссы тоже.

Попох достал пачку сигарет. Боевики закурили.

– Ну, как дежурство? – поинтересовался он.

– Да как обычно, вроде слышал звук какой-то из сарая, но это, наверное, русский ворочается.

– А больше, связанный, он ничего и не может.

– Надоело мне все, Богдан.

– Ты уже говорил об этом.

– А тебе не надоело быть на побегушках то у Мадьяра, то у кавказцев? И ладно бы бегать, так нас они и за людей не считают.

Платят гроши, такие деньги можно и на стройке заработать в Москве. И потом, если что, нас с тобой Мадьяр сольет в первую очередь.

– И что ты предлагаешь?

– Валить с Кавказа надо.

– Вдвоем нам легче сбежать будет. Я уже думал, если задержимся в Карбеке, то оттуда можно быстро добраться до Нальчика.

– Они у Мадьяра, их забрать можно.

– Подумай, Богдан. Пора домой возвращаться, пока нас в этой долбаной России не похоронили.

– Ладно, Петро. Ты успокойся, а то, не дай бог, Мусса прознает про твои намерения, и тогда смерть.

Асигов долго разбираться не станет. Башку вверх, ножом по шее – и все, кранты.

– Я спокоен, но ты, если что надумаешь, скажи. Вместе мы обязательно уйдем.

– Конечно, Петро. А хорошо сейчас в Украине.

– Там дом, родичи, а здесь что? Ничего, только смерть.

Попох бросил взгляд на сарай, засов был почти сдвинут до упора, значит, русский офицер воспользовался моментом, ему осталось только разобраться с часовым. Ну, что ж, прощай, Петро. Попох оставил пачку сигарет обреченному на смерть и ушел.

Никольчук в задумчивости сел на валун.

Бакаров, который во время разговора охранников открыл засов, выждал еще пятнадцать минут и тихо ударил рукояткой ножа по доскам двери.

Никольчук встрепенулся, осветил сарай.

– Что за черт? Засов, что ли, открылся? Или кажется? – Взяв от валуна автомат и передернув затворную раму, он подошел к сараю: – Ешь твою, кто же…

Договорить он не успел. Бакаров распахнул дверь и тут же нанес боевику смертельный удар ножом в сердце. Подхватил дернувшееся в судорогах тело. Оттащил за угол и тут же отстегнул магазин. По контрольному отверстию понял, что тот полон патронов.

Значит, это не подстава. Вставив магазин в автомат и переведя планку на одиночную стрельбу, чтобы при необходимости экономить патроны, вытащил из груди Никольчука нож. Его оставлять нельзя, по нему могут выйти на женщину. Из-за угла Бакаров осмотрелся и начал пробираться по развалинам, внимательно отслеживая обстановку. Наконец он вышел за пределы брошенного селения. Впереди – горный перевал, но пройти можно, участков довольно пологих склонов предостаточно. Старший лейтенант начал подъем.