Консервация ненависти

Он и за учительницей приударил, чтобы иметь возможность выезжать в станицу, ну, и чтобы удовлетворять свои сексуальные потребности.

Переодевшись, сержант взял с кровати сотовый телефон, нашел в памяти нужный номер, нажал клавишу вызова. Ему ответил тихий, приятный грудной голос:

– Ой! Здравствуй, Коль, у меня почему-то высветился только номер, а не твое имя.

– Ты сегодня приедешь?

– Почему спрашиваешь? Я же обещал.

– По станице слухи ходят, будто ваших людей убили в Калаче. Это правда?

– Наташ! Тебя это не должно касаться.

– Но ведь там у хутора мог оказаться ты?!

– Но не оказался же.

Ты сходи пока в магазин, возьми водки.

– Так осталось еще полбутылки.

– Это мало, я прошу тебя, сходи в магазин и купи водки.

– Твой бывший, пока я был на службе, не появлялся?

– Честное слово, нет, Коль. Да и не пустила бы его. Ведь теперь у меня есть ты. И никто больше мне не нужен.

– Ладно, через полчаса подъеду. До встречи.

Выключив телефон, Соев усмехнулся:

– Дура, хоть и учительница. Я ей нужен, и больше никто, а не подумала, нужна ли она мне? Хотя, пока отряд базируется у станицы, – нужна. Как обслуга. И в постели, и жратву приготовить, и белье постирать.

А любовь? Какая, к черту, любовь? Что он, идиот – жениться на ней? А ведь она так и ждет, когда он сделает предложение. Долго ждать придется.

Соев вышел из модуля, прошел к стоянке, где стояли две машины, его и заместителя командира отряда. По случаю и по дешевке он прикупил пятилетнюю «семерку» у армянина-шашлычника, когда тот сваливал домой, вытесняемый из Горской местными бандитами. Здесь девяностые годы еще не закончились, и бандюки по-прежнему «крышевали» коммерсантов, правда, разделив теперь сферы влияния с полицией.

Купил машину за тридцать тысяч рублей, хотя армянин просил шестьдесят.

В 19.40 сержант выехал с территории базы, о чем с контрольно-пропускного пункта было доложено дежурному по части. Въехав в станицу, прошел улицу одностороннего движения, повернул к рынку. Вышел из машины, зашел в магазин, купил пачку сигарет. На улице осмотрелся. Сел в «семерку» и повел ее в сторону бывшего райкома партии, ныне администрации Горского района. Женщина сержанта жила неподалеку, на улице Казачьей, что отходила вправо от Центральной, но там негде было поставить машину, и Соев подъехал в Дому культуры.

Здесь он обычно бросал свою «семерку». У администрации постоянно дежурил наряд полиции, и за машину можно было не беспокоиться. Закрыв автомобиль, Соев прошел по улице Казачьей. Дойдя до нужного ему третьего дома, остановился, прикурил сигарету. Осмотрелся. На улице никого, несмотря на то что время не позднее и жара спала. Но в последнее время местные жители перестали собираться семьями во дворах. Гораздо безопасней быть дома. Соев посмотрел на часы.