8
0Может, она и правда не отсюда? Но как это могло случиться?
– Но ты о другом, да? – негромко переспросил Александр. – Не о теле, а о душе? Значит, твоя душа, девушка-попаданка из другого мира, сейчас в теле Клэр? Но…
Александр осекся. Он правда запутался. Хотя хотел правильно сформулировать то, что думает, у него пока не получалось. Не получалось разобраться в себе и эмоциях. И он решил дождаться ответа Клэр.
– Да, я о душе… – тихо ответила Клэр, притихнув в руках Александра. – С того дня в ателье… С тобой рядом была не та, прежняя, Клэр, а я. Ты теперь не захочешь меня видеть? И отнимешь сына?
Клэр медленно подняла голову. Казалось, она не решалась посмотреть на Александра. Услышать его ответ, его приговор. Ведь малыш на руках… она чувствовала его родным! Все это время, проведенное в Кэрнитене, Клэр носила его под сердцем. И родила его она, и теперь хотелось заботиться о нем, держать у сердца, петь ему колыбельные и качать на руках. От мысли, что Александр попросту прогонит ее, попаданку, становилось трудно дышать.
Александр же смотрел на нее во все глаза. Клэр была в его руках. Теплая, живая, родная. Она качала на руках их сына и грустно смотрела на Александра. От него зависело решение, будет ли у них семья или нет.
– Не скрою, мне тяжело слышать это признание, – кивнул Александр. – Но… мне кажется, ту, прошлую Клэр, я знал мало. Да, я обожал ее и предложил ей выйти за меня замуж на первой встрече, на первом балу. Хотя, по сути, не знал ее. Так, красивая картинка – девушка, к которой меня потянуло. Потом я ушел на долгую войну, мы влюбились друг в друга по письмам, но, если честно, я писал ей намного больше. Так что, скорее, она… узнала меня. А не я ее. Тебя же я узнал, когда случилось это происшествие с ателье. Ведь мы с Клэр очень мало общались прежде, даже когда я приезжал ненадолго с войны. Ей было не очень интересно мое общество. Только мои деньги. А вот ты оказалась другой… поэтому по-настоящему я влюбился в тебя, попаданка.
Александр прикоснулся поцелуем к губам Клэр. Осторожно, нежно. Ведь она сама могла оттолкнуть его. Но нет, этого не произошло. И Александр, просияв, принялся целовать ее еще жарче.
Прошло несколько дней. Рейвен и вправду относился что к Клэр, что к Александру, как к своим гостям. Он заглядывал к ней проведать малыша, взять его на руки или просто захаживал к Александру, чтобы посидеть у горящего камина, говоря о чем-то.
Тема отъезда словно была под негласным запретом. Но Рейвен вроде бы согласился отпустить их, а пленниками не называл даже тогда, когда это действительно было так. Так что Клэр думала, что уже вскоре они отправятся домой. Как вдруг, в одну из ночей, ее разбудил вскрик. Боли, отчаянья… Он разнесся по ночному особняку, мгновенно выдергивая из сна.
