Да разве мог он хорошо узнать свою жену? Она была для него, скорее, красивой куколкой, которой он дарил подарки и присылал письма. Только сейчас, после возвращения в Денлан, у Александра появился шанс узнать Клэр лучше. Но ее уже заменила я. Мне вспоминались цветы, которые он выронил под моим балконом, когда я запустила в него чашкой. Вспомнилось, как послал со мной Альфреда, боясь, что я попаду в беду. Вспомнилось, как Александр волновался за меня еще тогда, в первый день, когда мне стало плохо после его измены… Да, он был скотом, не умеющим держать кое-что в штанах! Но в том, что Александр примчится меня спасать, я не сомневалась.
С этими тревожными мыслями я задремала. Мне приснился Александр. Он метался по опустевшей денланской столице, ища меня на безлюдных улицах, выкрикивая мое имя, стуча во все двери… Ой. Похоже, стук в дверь раздался уже в реальности. Проснувшись, я сонно заморгала. Вокруг уже сгустились сумерки. Н-да уж, организм повел себя непредсказуемо! Видимо, решил, что мне и малышу понадобятся силы. Прилегла на минутку, а проспала до вечера. А теперь меня разбудил слуга, который заглянул в комнату, сказав:
– Господин Рейвен Савинэр желает видеть Вас внизу. Вы ведь не откажете ему в компании за ужином?
Меня привели в просторную столовую с длинным столом и стульями с синей обивкой на высоких спинках. Тяжелые шторы были задернуты. В серебряном подсвечнике горели свечи. Их отблески плясали на лице хозяина особняка. Я села недалеко от Рейвена, и только тогда слуга принялся снимать серебристые куполы с еды.
– Ты ведь должна быть уверена, что еда не отравлена, – пояснил Рейвен, когда слуга разложил еду по тарелкам.
– Тебе я нужна живой, правда? – неуверенно улыбнулась я.
Рейвен жестом отпустил слугу и невозмутимо уточнил:
Я коротко закашлялась, хотя еще и крошки в рот не взяла. Есть как-то перехотелось. Впрочем, Рейвен тоже ужинать не торопился. Лишь покачивал в руке бокалом, и напиток в нем в слабом свете казался то черным, то кровавым.
– Утром мой человек доставит записку для Александра. Если твой муж поспешит, то уже завтра будет здесь, – Рейвен пригубил бокал, глядя на меня в свете свечей.
Можно было представить, что я, скажем, попала под дождь, а меня приютил радушный хозяин, который теперь сидит и ждет, пока меня заберут домой. Можно было бы. Если бы не темный, не предвещающий ничего хорошего взгляд. Под ним я сидела, как на иголках, с прямой спиной, не смея коснуться ей спинки стула. Нервно сглотнув, я гордо приподняла подбородок, прожигая Рейвена взглядом.
– И что тогда? Ты убьешь его? За то, что он сражался против Эдинлея?
Со стуком отставив бокал, Рейвен вздохнул. Он встал из-за стола, отходя в сторону. Там, на стене, висел какой-то пейзаж с замком. Может, его родные края?
– Эдинлея больше нет.










