Избранное

Все еще изображающая умирающую Злата устроилась на солнышке (я заметил, как внимательно она осмотрела берег и чуть ли не просияла, не увидев ивняка). Золот стащил с нее сапожки и поставил сушиться, а сам стал греть ненаглядной ножки, чтобы, не приведи боги, сильнее не простыла!

Я тоже решил привести себя в порядок: отошел за кусты, снял куртку, стащил противно липнущую к телу влажную рубаху – никак она не желала просыхать! – выполоскал ее в реке и развесил на ветках. На ветерке живо высохнет… Куртку, ясное дело, стирать не стал. Так, которая грязь присохла – выколотил, которая не успела еще – отчистил.

Сапоги после путешествия по лесу лучше выглядеть не стали, но каши пока не просили, и на том спасибо. Их тоже не мешало просушить, кстати говоря. Я уж взялся за штаны, но вовремя опомнился.

Она сидела на берегу, опустив руку в воду, и наблюдала, как принесенные течением соринки проходят сквозь призрачную ладонь.

– Почему это? – удивилась Эсси.

– Потому что я сейчас разденусь, – ответил я, – а ты девица незамужняя, хорошего рода, и…

– Можно подумать, я голых мужчин никогда не видела, – фыркнула она.

– Ну и где это ты их насмотрелась?

– Те, что меня украли, были не такими стеснительными, как ты, Север, – ответила Эсси после паузы. – Так что не беспокойся, ты меня не удивишь и не напугаешь. Да и чего мне бояться, скажи на милость?

– Тьфу ты, пропасть! – сказал я с досадой. – Ну, как знаешь… Хотя могла бы и отвернуться: какая-никакая, а видимость приличия!

Эсси в ответ показала мне язык и демонстративно зажмурилась.

Я сбросил штаны и зашел по пояс в воду. Холодная, однако… И течение куда сильнее, чем может показаться.

На мгновение я испугался, что разучился плавать. Но нет, нормально… Я пару раз нырнул, потом размашисто поплыл на середину реки, проверить, каково там.

Там было скверно: Фойра только с виду казалась спокойной и мирной, а на самом деле так и норовила то отнести подальше коварным течением, то затянуть в яму, со дна которой, кажется, били холодные ключи… Кому другому пришлось бы нелегко, но я вырос на побережье, и вода там была куда как холоднее, а мы не вылезали из моря до самого снега.

Бывало, и в прорубь ныряли, хотя нам, мальчишкам, за это и влетало по первое число. Ну и, конечно, морская волна – это не речное течение.

Разведав все, что хотел, я вернулся на берег, выжал воду из волос и уселся обсохнуть и подумать. По всему выходило, что вплавь перебраться через Фойру смогу только я. Хадрисс тоже сумел бы, но ему с нами не по пути. Везунчик, быть может, и доплывет, но вот беда: противоположный берег намного круче нашего, обрывистый, глинистый – конь там из воды не выберется.