Избранное

Княжну искали, но не нашли, хотя она была рядом, руку протяни!

А она – тут я рассмотрел наконец кости в углу, едва прикрытые ветхим тряпьем, остатки веревок, – она умерла в этом подвале, не в силах дозваться помощи. Совершенно одна – ее тюремщик скончался раньше, – от голода и жажды, и теперь только ее мстительный дух витал на воле…

– Что с тобой сделали? – спросил я одними губами. – Что?..

– А ты не видишь? – горько сказала она.

– Ты понимаешь, о чем я. Тебя…

– Нет, что ты, – поняла меня Эстриель. – Я была слишком дорогим товаром. Так меня не трогали. Просто оставили связанной и… вот.

– Если я похороню твои останки, ты сможешь упокоиться? – спросил я.

– Не знаю, – задумчиво ответила она. – Я поклялась, что буду вечно преследовать моих убийц и их потомков… Ну, ты понимаешь. Что еще мне оставалось делать? Я так хотела умереть! А оказалось – это не просто слова, и я осталась здесь… Только сюда никто не приходит, а если кто является, убегает в ужасе! – Она помолчала. – Но ты попробуй. Я не отказалась бы обрести покой. Я могу выходить отсюда… совсем недалеко, только до опушки. Мне хотелось бы лежать там. Там очень красиво.

Ты сделаешь?

Я направился к ее останкам.

– Но все равно жалко, – капризно сказала княжна. – За последние… ой, много-много лет ты единственный, кто меня видит и с кем я могу поговорить! И сразу – в могилу!

Я помолчал. Несчастная девчонка! Такая страшная смерть, несколько веков ожидания, а потом – небытие…

– Наверно, я смогу взять тебя с собой, – сказал я. – Правда, я никогда такого не делал, так, слышал кое-что… Но попробовать-то можно? Я похороню тебя здесь, но возьму что-то с собой, как тебе это?

– Надеюсь, – ответила она с истинно королевским достоинством, – ты не заставишь меня краснеть? Впрочем, девице, от которой остались одни кости, это уже не пристало!

– Тогда попытаемся, – серьезно произнес я.

Не то чтобы мне нужно было ручное привидение, но… Эстриель могла напугать людей, а это нелишне, от меня-то самого только зверье шарахается. – Только ты не бросайся на моих спутников, ладно?

– Да зачем они мне? – пожала она плечами. – Но ты правда возьмешь меня с собой? Я же ничего не видела в своей жизни, Север! И пусть хоть так, хоть неживой…

– Не думай, будто теперь ты увидишь что-то хорошее.

Жизнь нынче не слишком веселая. Но я тебя понимаю. Даже это лучше, чем небытие. Эстриель, учти, я не смогу разговаривать с тобой на глазах у других.

– А и не надо. Ты можешь шептать или вообще произносить слова одними губами, я пойму. Вот мысли я читать не умею, а жаль!

– Ничего, так обойдемся, – усмехнулся я, расстелил собственную куртку и начал аккуратно собирать в нее останки, стараясь ничего не потерять. – Ну что, идешь со мной?

Когда я выбрался наверх, было почти совсем темно.