Избранное

– Угу, только потемну давай, – ответил кто-то еще. – Мало ли, увидят…

– Не боишься покойников к ночи?

– А чего их бояться? Они смирные, – рассудительно ответил этот второй, а я чуть не засмеялся. Был бы ему сюрприз! – Я больше стражи боюсь, начнут еще выяснять, кто такой да откуда, да почему концы отдал. Ну его…

– Тогда уж лучше на рассвете, – заключил первый. – Вечерами стражники как раз и шляются, ищут, где выпить на дармовщинку. Как есть заметят! А поутру ты их поди сыщи… В общем, с первыми петухами пойдем хоронить, а пока пусть лежит, я вот его еще рогожкой прикрою, чтоб не видно было…

– Да, утречком и не страшно совсем, – сказал второй, противореча сам себе.

 – Только разбуди, а то сам знаешь, как я спать горазд!

– Неужели один стану покойника таскать!..

Они ушли, пререкаясь, а я одними губами позвал:

– Я здесь, – откликнулась она. – Только ты глаза не открывай, мало ли…

– Что это было, а? Ты успела что-нибудь услышать?

– Ох, Север, успела… – вздохнула Эсси. – Ты лежи смирно, я тебе сейчас все перескажу!

– Постой, скажи сперва, зачем Золот приказал нас убить? Или это не он?

– Он, он, – сказала девушка.

 – Только его не так зовут. Он не Золот, он Остроум.

– Да плевать на имя, рассказывай давай, в чем там дело!..

– Будешь так себя вести, вообще ничего не узнаешь! – надулась Эсси, но не выдержала: – Ладно, так и быть! Началось все вот с чего…

Началось все с того, что папаша Златы, тот еще кобель, судя по всему, будучи во владениях соседа (тогда они еще поддерживали недурные отношения), походя огулял какую-то небогатую дворяночку. Замужнюю, что ценно, и бездетную. Последнее ее состояние продлилось недолго – на свет появился тот, кого я знал под именем Золота.

Матушка его молчала как рыба, супруг ее искренне радовался наследнику и видеть не желал, что мальчишка ни капельки не похож ни на него, ни на жену.

Время шло, отношения князей портились, Золот… Остроум то есть, подрастал. Семейству хватило влияния, чтобы пристроить его к княжескому двору: сперва мальчиком на побегушках, конечно, но тут он обставил даже более богатых и знатных сверстников мгновенно. Он всегда был на глазах у князя, исполнял его желания едва ли не раньше, чем тот изрекал приказ, – словом, научился быть полезным, а потом и незаменимым.

Оставить такой талант в небрежении князь не мог, отдал Остроума в науку, и наставники были им довольны: и в рубке, и в рукопашной он оказался очень недурен. Может, звезд с неба не хватал, но бойцом оказался хорошим, а со временем обещал вырасти в достойного воина.

Так он стал оруженосцем князя: тому нравился сообразительный, почтительный и бойкий юноша, вдобавок очень воспитанный и относящийся к нему с искренним уважением.