А вот как сам Алвин узнал о том письме, что мы сейчас держали в руках, сказать было трудно. Возможно, автор его оказался слишком беспечен и не потрудился сжечь этот листок. Или кто-то из преданных Алвину слуг, заподозрив заговор, решил помочь своему молодому хозяину и украл это письмо у предателя.
Как бы там ни было, но Алвин прочитал это письмо, но не посчитал нужным предавать его огласке. Почему? Наверно, предатель был его другом или даже дальним родственником (раз мог так запросто гостить в Кросби-холле), и он не захотел его выдавать. И только когда угроза обвинения в предательстве нависла над его собственным именем, он захотел предъявить это доказательство.
— Но как могло письмо столько лет пролежать в какой-то подушке? — изумился Стенфорд. — Неужели за всё это время никто не удосужился ни разу ее постирать? Или заменить в ней пух? Даже бархат на ней местами изрядно истерся.
Но на эти вопросы ответить я как раз могла.
— Эта подушка тоже своего рода реликвия Кросби. Графский герб на ней вышила супруга третьего графа Кросби — того самого, которому принадлежал этот меч, полученный им из рук короля за особую доблесть на поле боя.
Я почувствовала на себе еще чей-то взгляд и вздрогнула. Подняла голову."
"Трэвис, четвертый граф Кросби — стоял в нескольких шагах от нас и с большим волнением смотрел на письмо.
— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — громко сказала я, — мы непременно сделаем это письмо достоянием общественности. Уверена, изучив архивы, мы сумеем установить имя его автора, и это даст нам возможность доказать, что Алвин был невиновен в том, в чём его обвиняли.
Граф удовлетворенно кивнул, а потом, как мне показалось, улыбнулся. И вся его и без того полупрозрачная мерцающая фигура стала медленно растворяться в воздухе. Означало ли это, что он покинул Кросби-холл, передав свое дело в наши руки? Вполне возможно.
— Я покажу это письмо самому его величеству, — сказал его светлость. — И постараюсь найти лучших специалистов по истории того времени, которые наверняка помогут нам в изобличении предателя.
— Это было бы замечательно, ваша светлость! — кивнула я. — Теперь, когда вдруг оказалось, что я тоже Кросби, я особенно сильно сопереживаю бедному Алвину.









