3
0
Но, кажется, его бегство уже не оставляло сомнений в его вине. Неужели он сам оказался настолько глуп, что не понял этого?
Розмари снова опустилась в кресло. Силы покинули ее, и она вся обмякла, откинувшись на его высокую мягкую спинку.
А вот Паула рыдала. И мне было ее жаль, несмотря на то отношение, что она демонстрировала ко мне всё то время, что велось следствие. Сегодня она потеряла не только имя и титул, но еще и свою семью. Если вина Розмари и Сэмюэля будет доказана, то они надолго отправятся в тюрьму, и она останется совсем одна. После такого скандала захотят ли принять ее к себе семьи ее бабушки или матери?
— Бедная девочка! — тихо сказал рядом со мной и Нэйт.
В этом была какая-то странная ирония. Несколько часов назад она указала на дверь моему брату. А сейчас уже именно от него зависело, позволено ли ей будет остаться в Кросби-холле.
Но я всё еще не осознала того, что Кросби-холл принадлежал именно нам — мне и Нэйту. И что мой брат после всех необходимых процедур может получить право именоваться графом Кросби. Осознал ли это он сам? Кажется, нет.
Я была уверена, что герцог и инспектор сразу же устремятся вслед за Сэмюэлем.
— Не беспокойтесь, дамы и господа, в доме достаточно полиции, чтобы не позволить преступнику уйти. Но если он вздумает сопротивляться, то это может закончиться для него весьма печально.
Меня удивило, что леди Розмари никак не отреагировала на это, и я бросила в ее сторону тревожный взгляд.
— Ваше сиятельство! — обратилась я к ней. Но она даже не шевельнулась, и я посмотрела на Чандлера.
Тот сразу понял мою немую просьбу и подошел к старой графине.
— Ваша светлость, позволено ли мне будет вызвать для ее сиятельства врача? — обратился он к герцогу. — Мне кажется, леди Розмари хватил удар.
Несмотря на свой железный характер, она всё-таки не вынесла треволнений этого дня. Она всеми силами пыталась защитить своего внука, а когда поняла, что этого оказалось недостаточно, не смогла с этим смириться.
И мне было трудно представить ее в суде в роли обвиняемой. Это был бы слишком сильный удар по ее достоинству.
Она всегда была слишком надменной. Слишком спесивой, чтобы вызывать хоть какое-то чувство приязни. И теперь я была даже рада тому, что она никогда не любила меня. Потому что хорошие отношения с ней стали бы предательством моих собственных бабушки и отца, которых она своим обманом лишила всего. Хотя это была не только ее вина. Прежде всего, в этом был виноват мой дед, Джеймс Кросби — это именно из-за его трусости и нежелания противостоять своему отцу была разрушена его собственная семья, и его ребенок рос в бедности.
