Я вернусь, когда меня не станет

А как тебе девочка Алла?

Стива выпятил нижнюю губу, поднял плечи, мол, не определился, она же, напротив, успела составить мнение о девушке. Человек, работающий всю жизнь с преступниками, становится психологом, а если еще и подкреплять опыт знаниями из умных книг, то множество тайн, скрываемых людьми, выползает наружу.

— Неглупая девочка, — сказала через паузу Лидия Николаевна, отдавая смартфон Стиве. — Осторожная. Молодость часто сначала говорит, потом думает, Алла наоборот: думает, а потом говорит.

— Вы хотите сказать, она знает больше, чем открыла нам.

— Мне так показалось, но я могу ошибаться.

— Я с вами давно работаю, ошибок с вашей стороны не помню.

— Это потому, что я ведьма. Ха-ха-ха-ха… Много раз меня так называли преступники, особенно уголовники. На первый взгляд нам попалось простое дело, но этим оно и настораживает, уж больно ситуевина необычная. Кажется, здесь наплетено узоров… Подобные дела слишком редко попадаются, чтобы их раскрутить по первому плану. Нет, Стива, это дело чести, и мы сделаем их всех, зуб даю. Поехали в морг, а то девочка заждалась нас. Кстати, ты заметил — у нас девочек до хрена! К чему бы это?

— К снегу, Лидия Николаевна, — пошутил Куприн.

Как ни крепилась Алла, а труп Резникова едва не довел ее до обморока, тем не менее это была полезная экзекуция. Девушку сильно трясло, в таком состоянии трудно что-либо разглядеть, смерть сама по себе меняет облик человека, а ей предоставили деформированное разложением тело. Но Алла узнала его, Лидия Николаевна попросила перечислить, по каким приметам девушка решила, что это Резников Аркадий.

— Верхняя губа, она по-особому очерчена… я все же художник, мне запоминаются такие черты… Потом нос… — перечисляла Аллочка.

 — Это его нос, он с горбинкой, которая получилась, когда ему сломали его в драке… и по зубам. Еще брови и… маленькое пятно под левым ухом у самой мочки… Не сомневайтесь, это Аркаша Резников, парень Ирмы…

Анна Сергеевна застегнула молнию на сумке, поставила ее у дверного проема и выглянула в окно. Дед Артем, пивший чай за столом и наблюдавший за гостьей, по привычке заворчал:

— Не видно? Значит, в работе твоя машина, сама-то куда торопишься? Садись и чай пей.

— Да я уж не могу пить, — идя к столу, сказала она.

 — А тороплюсь, Артем Иванович, потому что работа там, люди, которые меня ждут.

Она села за стол и машинально взяла пряник, но есть не стала, а вертела его, о чем-то думая. Мама Ириши — женщина красивая, глаза спокойные с зеленцой, темно-каштановые волосы зачесаны назад и собраны узлом на затылке, лицо с мягкими чертами, за пятьдесят ей сроду не дашь. Дед Тема не раз любовался ею за каким-нибудь делом — за этой редкой величавостью, хотя занималась она простыми делами: готовила, убирала.