Я не брошу вас неизвестно где, и если будет нужно, лично прослежу, чтобы вы нашли при необходимости новое место работы, – немного со злостью процедил командор. – От вас требуется лишь не разлагать сплоченность нашего коллектива.
– Я надеюсь, мне можно вам доверять, – подытожила я. – Я согласна заключить с вами контракт, если пропишите в нем гарантии моей безопасности и неприкосновенности со стороны ваших мужчин. Чтобы стать чьей-то подстилкой, мне лететь никуда не нужно. Бордель в десяти минутах ходьбы отсюда.
Да, может быть, мои слова были грубоватыми, но все же, мне было чего опасаться.
– Хорошо, – безопасник был недоволен. – Думаю, у вас есть причины нам не доверять.
После этого передо мной была поставлена какая-то странная пластина, посередине которой была выемка в виде руки явно гуманоида, наполненная какой-то странной черной субстанцией. Мужчины выжидательно на меня смотрели, я отвечала тем же. Гляделки продолжались пару секунд, после чего не выдержал Шибу.
– Руку, лапушка, на сураку положи, – подсказал он.
На какую «сраку»? Чего положить? Не поняла я и вновь начала бестолково хлопать глазами.
– Ой, лапушка, не притормаживай, – с этими словами этот тип схватил мою руку и хлопнул ладонью в центр этой пластины.
И тут начался ужас. Черная холодная жижа стала расползаться по моей кисти, затем потекла, плотно обволакивая выше, и остановилась у самого плеча. Я заорала, истошно так, повизгивая при этом. Попыталась сначала оторвать руку от этой дряни, потом отлепить эту черную жижу от своей кожи.
– Тихо, ты чего делаешь? – завопили все мужики разом.
Шибу скакал рядом со мной, видимо, пытаясь призвать к порядку. Да какой там – мне было до одури страшно. Эта субстанция была ледяной и при этом как-то странно жгла. Внезапно мое лицо кто-то обхватил большими мозолистыми ладонями и задрал вверх. Я столкнулась затуманенным ужасом взглядом с зеркалами глаз безопасника. Он не был хмур или зол, его лицо выражало беспокойство и даже какой-то легкий испуг. Неужели за меня?
– Тихо, девочка, тихо, – успокаивал меня исдар Орш Мрок.
Повинуясь этому глубокому бархатному голосу, я судорожно вдохнула.
– Умница, вот видишь, все хорошо. Правда же. Садись и ничего не бойся.
Я плюхнулась в кресло. Все же было страшно и немного больно.









