1
0Только вот вид у него какой-то сердитый и, одновременно, помятый и неопрятный. Расстегнутая на все застежки серая рубашка, мокрая и в кровяных пятнах. Брюки также измяты и перепачканы. А я вот, наоборот, чистая и, кажется, обнаженная лежу под теплым одеялом. Виду, что очнулась, старалась не подавать, но он каким-то образом узнал об этом.
– Почему ты ничего не сказала? – глухой голос был такой, ну такой виноватый. И вообще, походил он сейчас на побитую собаку.
– О чем? – шепнула я.
– О том, что чувствуешь его. Почему не сказала мне?
– Я не понимаю о чем ты, кого чувствовала, да что я тебе сделала, вообще? – обида накатила, я же ничего не сотворила, вот, что ему нужно?
Рука болела, но уже не так.
– Что это, мамочки, что это! – я ударилась в панику.
– Тихо, Астра. Успокойся, – попытался достучаться до меня Лэксар, прижимая к кровати.
Тихо, ТИХО?! Да у меня на руке слово! Слово, которое я сама же на себе и вырезала! А зачем, когда, как? Как я могла такое с собой сотворить?
– Расскажи мне, что странного происходило с тобой в последние дни.
Лэксар был чудовищно спокоен. Будто, вообще, ничего не происходит и мы о погоде говорим, хотя какая погода на корабле, к черту.
– Я руку свою каким-то образом искромсала, это не странность? Тебе это кажется нормальным? Ты взбесился на меня и разбил мой, мой… уйди от меня. Просто выйди и все, – я бесновалась и бросалась на него с кулаками.
Что странного со мной происходило?! Лучше бы спросил, а что обычного, кроме завтрака из вечной каши, похожей на слизь, со мною приключилось!
– Не то, Астра, до этого сегодня, когда ты спала что-нибудь странное? – командор настаивал на полном ответе, сжимая в стальном захвате мои запястья.
– Кошмар приснился, – пробурчала я, – проснулась, душ приняла, ты набросился на меня, как будто я…
Не договорив, задумалась. Сообщить-то мне нечего, ничего необычного не произошло, только кошмар. Сил было мало и тратить их на бессмысленную ругань не хотелось. Поднявшись, я подошла к шкафу. Вытащив свое несчастливое синее платье, натянула его на себя.
– Куда ты идешь? – не спрашивает, а словно допрос ведет.
– В свою каюту от тебя подальше, продолжать оплакивать то, что ты уничтожил своими руками, – голос мой звучал как-то жалко.
Ну и ладно, на героя я все равно никогда не тянула. Доблестно переносить все удары судьбы тоже не обещала.
– Вернись и сядь! – он произнес просьбу как четкий приказ, и это меня задело.
