Фаворитка императора

На высоте второго этажа, против эстрады для артистов, высилась большая трибуна, на которой вскоре займут свои места Император и его семья. Трибуна поддерживалась четырьмя полностью позолоченными гигантскими кариатидами, представлявшими женщин в римских тогах. С обеих сторон трибуны начинался тянувшийся вокруг всего зала балкон с ложами, обитыми красным бархатом с золотыми пчелами. Потолок представлял собой купол с четырьмя гранями, украшенными по углам позолоченными знаками воинской доблести, а центр его занимала колоссальная люстра резного хрусталя, окруженная четырьмя такими же, но меньшей величины. Своды были расписаны фресками аллегорического содержания, в то время как на стенах этажа, для придания этому залу воинственного духа, висели портреты во весь рост четырнадцати маршалов, разделенные бюстами двадцати двух генералов и адмиралов.

Несмотря на заполнявшее балкон общество, Марианна почувствовала себя одинокой и затерянной в этом просторном, как собор, помещении. Здесь царил, словно во встревоженном курятнике, такой шум, что в нем терялись звуки настраиваемых музыкальных инструментов. Перед нею замелькало столько лиц в ослепляющем калейдоскопе вспышек драгоценностей, что она некоторое время никого не могла узнать. Тем не менее она все-таки увидела Дюрока, великолепного в фиолетовом с серебром костюме главного маршала, направлявшегося к ней, но обратившегося к Клари:

– Князь фон Шварценберг желает немедленно видеть вас, сударь. Он просит присоединиться к нему в кабинете Императора.

– Да, сударь. И лучше будет не заставлять его ждать.

Молодой князь обменялся с Марианной потрясенным взглядом. Это угрожающее приглашение могло означать только одно: Наполеон уже знал об истории с каретой, и бедному Клари придется пережить неприятные минуты. Неспособная оставить друга нести тяжесть наказания за содеянное ею самою, Марианна вмешалась:

– Я знаю, из-за чего вызывают князя к Его Величеству, господин главный маршал, но, поскольку это дело касается меня одной, я решительно прошу вас разрешить мне сопровождать его.

Озадаченное лицо герцога Фриульского не смягчилось. Даже наоборот, он окинул молодую женщину суровым взглядом.

– Я не располагаю возможностью, мадемуазель, пропустить к Его Величеству кого-нибудь, кого он не вызывал. Кроме того, я должен проводить вас к господам Госсеку и Пиччини, ожидающим возле оркестра.

– Умоляю вас, господин герцог! Его Величество подвергается опасности совершить несправедливость.

– Его Величество прекрасно знает, что делает! Князь, вы должны были уже уйти! Следуйте за мной, мадемуазель!

Волей-неволей Марианне пришлось расстаться со своим спутником и пойти за Дюроком.