Фаворитка императора

Толпа казалась заметно заинтересованной и даже веселой, о чем свидетельствовали радостные возгласы и смех.

– Будь то парижская или венская, толпа всегда одинаково любопытна, несдержанна и недисциплинированна, – проворчал князь. – Посмотрите, как они оседлали ворота, ничуть не думая о проезжающих каретах. Надеюсь, что нас все-таки пропустят…

Но уже курьер из посольства заметил карету своего хозяина и с помощью гренадеров раздвинул толпу. Кучер хлестнул лошадей, решетка осталась позади, и глазам сидевших в карете предстало странное зрелище, восхищавшее и забавлявшее парижан. По громадному двору, между стоявшими навытяжку солдатами и дворцовыми офицерами, слугами и конюхами, следившими за порядком при прибытии приглашенных, пятнадцать кардиналов в парадной одежде, с наброшенными на руку шлейфами пурпурных мантий бродили куда глаза глядят, сопровождаемые напоминавшими стаю растерянных кур секретарями и конфидентами. Они ходили взад и вперед под лучами солнца, льющимися с радостного нежно-голубого неба, слегка покрытого легкими перистыми облачками, но надо было обладать фрондерским духом парижан, чтобы найти что-то смешное в этих величественных красных фигурах, которые, казалось, без всякой цели бродили здесь, не надеясь на помощь, ибо ни солдат, ни офицеров это, очевидно, ничуть не заботило.

– Что это должно значить? – спросила Марианна.

Повернувшись к Клари, она увидела, что тот сильно побледнел, а щеки его подрагивали от нервного тика.

– Я боюсь, что это проявление гнева Императора. Что можно еще подумать?

Карета остановилась у подъезда. Лакей открыл дверцу. Клари поспешно соскочил и предложил руку своей спутнице, чтобы помочь ей спуститься на землю.

– Прошу вас, быстрей, – сказал он. – Войдем лучше внутрь! Я много бы дал, чтобы ничего не видеть.

– Какая ужасная игра слов! Я спрашиваю себя порой, уж не ненавидите ли вы меня?

Откровенно говоря, Марианна еще раньше задавала себе такой вопрос, но в данный момент это ее не интересовало. Ее глаза были прикованы к одному из прелатов, небольшому человечку, похожему в своем пышном одеянии на красную розу. Стоя спиной к ней на последней ступеньке крыльца рядом с согнувшимся перед ним высоким черным аббатом, он оживленно говорил, не обращая внимания на своих коллег, которые совещались, разбившись на небольшие, по три-четыре человека, группки.

Что-то в этом невысоком кардинале привлекло внимание Марианны, хотя она и не могла сказать, что именно. Может быть, очертания головы над горностаевым воротником или седые волосы под круглой пурпурной скуфьей? Или же изящные руки, которыми прелат жестикулировал в пылу разговора?.. Вдруг он повернул голову. При виде его профиля Марианна не смогла удержаться.