1
0Совсем близко от кареты раздались пронизывающие залитый солнцем воздух звуки фанфар, которым аккомпанировал рокот барабанов, словно рождавшийся в глубинах самого Парижа и распространявшийся со скоростью и силой грома. Свадебный кортеж должен был вот-вот появиться, но озабоченная своими собственными проблемами Марианна перестала обращать внимание на шум снаружи и растущее возбуждение толпы. Слишком уж разящим был контраст между празднично одетыми, смеющимися, взволнованными людьми и дуэлью, более жестокой, может быть, чем в Селтоне, сценой для которой стала ее карета.
– Вот и кортеж. Поговорим позже! Поговорим позже, ибо в таком шуме это немыслимо, – заметил Франсис, усаживаясь поудобней с видом человека, которому предстоит закончить начатое. – Мы продолжим нашу беседу, когда этот поток схлынет!
В самом деле, сверкающая река с удивительной игрой красок залила Елисейские Поля и величественно катилась к Тюильри под пение меди, барабанный бой, выстрелы пушки и возгласы «Да здравствует Император!». Громадная площадь, до того забитая, что яркие краски костюмов сливались в сплошную сероватую массу, словно вспучилась. Отовсюду доносились голоса, комментирующие порядок кортежа.
– Польские рейтеры впереди!
– Ну, поляки! Во красавцы! Небось кое-кто вспоминает Марию Валевскую!
Действительно, красно-сине-бело-золотые, с трепещущими белоснежными плюмажами на конфедератках, с бело-красными вымпелами, пляшущими на кончиках их длинных пик, солдаты князя Понятовского дефилировали в безукоризненном порядке, безошибочно управляя мощными белыми лошадьми, привыкшими скакать по всем дорогам Европы. Затем следовали пурпурные с золотом егеря Гюйо вперемежку с мамелюками, принесшими со своими сверкающими кинжалами, смуглой кожей, белыми тюрбанами и седлами из шкуры пантеры неистовые и горячие краски Востока. После них драгуны во главе с графом де Сен-Сюльпис, темно-зеленые с белым, чьи великолепные усы выглядывали из-под сияющих на солнце красок с длинными черными гривами. И, наконец, зеленое, красное и серебряное: Почетная гвардия, предшествовавшая длинной веренице из тридцати шести роскошных позолоченных карет, в которых расположились высшие офицеры двора и члены императорской семьи.
В поразительном калейдоскопе красок, который составляли императорский штаб, маршалы, адъютанты, конюшие, Марианна, как во сне, узнала Дюрока, раззолоченного, как иконостас, Массену, Лефевре, Бернадотта, не раз встречавшегося ей у Талейрана. Она увидела Мюрата, туго затянутого в алый мундир, горящий позолотой, с подбитой соболем венгеркой на плече, сверкающей фейерверком под бриллиантовым аграфом.
