Фаворитка императора

Его ледяной взгляд впился в глаза молодой женщины.

– Хорошо! Я к услугам вашей милости.

Довольная победой, Марианна позволила себе роскошь улыбнуться ему:

– Благодарю вас. Итак, просто расскажите мне, чем был этот «маленький храм»… и особенно кто была женщина, чья статуя, великолепная и изумительная, стоит среди руин. И не говорите, что это античная реликвия, ибо я вам не поверю.

– Зачем мне лгать? Это статуя донны Люсинды, госпожа, бабушки нашего князя.

– Не слишком ли ее внешний вид… нескромен для бабушки? У нас, во Франции, вряд ли встретишь подобное…

– Зато встретишь сестер Императора! – воскликнул он. – Разве княгиня Боргезе не заставила резец Каноны обессмертить в мраморе ее красоту? Донна Люсинда поступила в свое время так же. Вы не представляете себе, какова была ее красота! Нечто пугающее, невыносимое. И она с дьявольским искусством использовала ее. Я видел мужчин, ползавших у ее ног, терявших разум, сводивших ради нее счеты с жизнью… тогда даже, когда ей было далеко за сорок пять! Но она была во власти дьявола!

Словно прорвавший плотину поток, Маттео теперь говорил, говорил, будто не мог уже остановиться, и Марианна, на время забыв свою неприязнь к нему, слушала как зачарованная. Она только легко прошептала:

Он утвердительно кивнул, но слегка отвернулся, смущенный пристальным взглядом молодой женщины, затем добавил с гневом:

– Мне было восемнадцать лет, когда княгиня умерла… сгорела, живьем сгорела в этом храме, который она, одержимая безумием, велела воздвигнуть в свою честь. Она в нем принимала своих любовников, выбиравшихся почти всегда среди крестьян, горцев или моряков, потому что для нее главным было только любовное исступление.

– Но… почему среди простого народа?

С внезапной горячностью он повернулся к Марианне с опущенной головой, как готовый напасть бык, и она содрогнулась, ожидая вспышку адского пламени, которое – она догадывалась – должна была зажечь Люсинда.

– Потому что она могла после этого заставить их бесследно исчезнуть. Равных себе, тех, кто ей тоже нравился, она, конечно, оставляла в живых, уверенная в их покорности, в рабстве, в которое она их вовлекала и без которого они отказывались жить. Но сколько молодых парней исчезли, не оставив ни малейшего следа после того, как отдали в ночь любви весь жар этой ненасытной волчице?.. Никто… нет, никто не может представить себе, что это была за женщина. Она умела пробуждать худшие инстинкты, самые низменные страсти, и ей нравилось, когда смерть становилась завершением любви. Может быть, легенда и имеет свое основание…

– Говорят, что ее неувядаемая красота была результатом заключенного с дьяволом договора.