Фаворитка императора

Она собиралась задать более определенный вопрос, когда кардинал, без сомнения разгадавший ход ее мыслей, сменил тему разговора, спросив у графа о недавних мерах, предпринятых против монастырей, и интригующая ее тема так больше и не затрагивалась до окончания ужина.

Когда поднялись из-за стола, оба свидетеля стали прощаться, ссылаясь на возраст, не позволяющий оставаться дольше. Один возвращался в свой дворец в Лукке, другой – на принадлежавшую ему в окрестностях виллу, но оба всеми средствами изысканной и старомодной учтивости выражали пылкое желание поскорее увидеть вновь «самую прекрасную из княгинь».

– Вот и еще два мотылька опалили крылья! – с лукавой улыбкой проговорил Готье де Шазей. – Я хорошо знаю, что надо всегда учитывать восторженность итальянского характера, но тем не менее!.. Впрочем, это меня не удивляет. Но, – добавил он, внезапно перестав улыбаться, – я надеюсь, что на этом твоя красота прекратит свое гибельное действие.

– Что вы хотите сказать?

– Что я предпочел бы, чтобы Коррадо не видел тебя. Понимаешь, я хотел дать ему немного счастья. Я в отчаянии, причинив ему горе.

– Почему вы так думаете? В конце концов, вы же знали, что я вовсе не безобразна.

– Мне только сейчас пришло в голову, – признался прелат. – Видишь ли, Марианна… во время всей трапезы Коррадо не спускал с тебя глаз.

– Как? Но ведь… он не был здесь, это невозможно! – Затем, вспомнив обитый красным салон: – Здесь нет зеркала.

– Нет, но некоторые детали плафонов на потолке сдвигаются, чтобы позволить наблюдать за тем, что происходит в этом зале… Старая система слежки, оказавшаяся довольно полезной во времена, когда Сант'Анна занимались политикой, и хорошо знакомая мне. Я видел там глаза, которые могли принадлежать только ему. Если этот несчастный влюбился в тебя…

– Вы сами видите, что мне лучше уехать.

– Нет, это будет похоже на бегство, и ты оскорбишь его. В конце концов, оставим ему это призрачное счастье! И кто знает? Может быть, оно заставит его однажды в отсутствии посторонних не так скрываться от тебя.

Но для Марианны передышка кончилась и снова появилось тягостное ощущение. Несмотря на высказанное кардиналом утешительное предположение, она испытывала нечто вроде гадливости при одной мысли, что человек с таким безысходно печальным голосом сможет любить ее. Напрягая память, она пыталась вспомнить условия заключенного соглашения, ибо это был только контракт, и нельзя, чтобы он стал чем-то большим!.. И тем не менее, что, если Готье де Шазей прав, если она принесет этому безликому человеку новую боль и скорбь?.. Она вспомнила запечатленный на ее пальцах поцелуй и содрогнулась.

Войдя в свою комнату, она нашла Агату вне себя.