Фаворитка императора

Тогда зачем тянуть?

– Мне кажется, что я могу понять ее, – ответила Марианна с печальной улыбкой. – Разве не жестоко вырвать ее из своего дома и, словно ставшую ненужной вещь, отослать в другой, незнакомый? Почему бы не оставить ее в Мальмезоне, который она так любит?

– Слишком близко от Парижа. Особенно при прибытии дочери императора Австрии. Относительно того, чтобы понять, – добавила Фортюнэ, подойдя к зеркалу и любуясь страусовыми перьями на своей гигантской шляпе, – то я не уверена, что ты смогла бы! Жозефина хватается за тень того, чем она была… но она уже нашла утешение для своего разбитого сердца.

– Что ты хочешь сказать?

М-м Гамелен разразилась смехом, дав возможность засверкать своим белоснежным острым зубкам, после чего бросилась в кресло рядом с Марианной, обдав ее густым ароматом розы.

– А то, что должна сделать ты, моя красавица, что сделала бы любая разумная женщина в таком случае: она завела любовника!

Слишком ошеломленная новостью, чтобы ответить что-нибудь связное, Марианна довольствовалась тем, что широко раскрыла глаза, чем доставила удовольствие болтливой креолке.

– Не строй такую возмущенную мину! – вскричала та. – По-моему, Жозефина совершенно права. Из-за чего осуждать себя на одинокие ночи, которые, впрочем, большей частью были ее уделом в Тюильри. Она потеряла трон, но обрела любовь. Одно компенсирует другое, и, если хочешь знать мое мнение, это только справедливо!

– Возможно. И кто это?

– Холостяк, лет тридцати, мощный блондин, сложенный как римское божество: граф Ланселот де Тюрпен-Криссэ, ее камергер, что совсем удобно.

Марианна не смогла удержать улыбку, скорее припомнив свое девическое чтение, чем от словоохотливости подруги.

– Итак, – медленно произнесла она, – королева Гвиневра обрела наконец счастье с рыцарем Ланселотом?

– Тогда как король Артур готовится развлекаться с пышной Герминой, – закончила Фортюнэ. – Как видишь, в романах не всегда пишут правду. Стоит ли так убиваться! Слушай, я тебе помогу!

Фортюнэ повернулась к секретеру, но Марианна жестом остановила ее.

– Нет. Это бесполезно! Я не желаю выслушивать нелепости первого встречного красавца. Я слишком люблю его, понимаешь?

– Одно другому не мешает, – упорно настаивала Фортюнэ. – Я обожаю Монтрона, но если бы я была обязана хранить ему верность с тех пор, как его выслали в Анвер, я бы сошла с ума.

Марианна давно уже отказалась от мысли примирить подругу со своей точкой зрения. Фортюнэ была наделена пылким темпераментом и, судя по всему, больше любила саму любовь, чем мужчин.