Эльфийский яд

Что же тогда я могу дать своей жене, чтобы унять её обиду? Пожалуй, подойдёт лишь одно — уважение. Главное красиво его подать. Но для начала необходимо успокоить мою слишком впечатлительную жену.

Медленно наклонив голову, слегка потёрся носом о прохладную щёку Исы. Она немного расслабилась, а от её кожи пахнуло замешательством. Уже лучше, но страх всё ещё бился в ней. Скользнув ниже, коснулся губами её виска и тихо заговорил.

— Если ты не хочешь чтобы я набросился на тебя, то перестань бояться, — прошептал на вмиг покрасневшее ушко. Острый кончик мелко задрожал, и мне пришлось прятать улыбку в мягких рыжих волосах.

Знает ли она, что такое происходит всегда, как только по её телу пробегает первая волна возбуждения? Так и хочется нежно прикусить за мочку, усилить эффект, но пока рано. С Исы станется подумать, что я решил её загрызть.

Слабым голосом жена поспешила подтвердить мои опасения:

— А ты разве не прибьёшь меня по-тихому? — её нервное дыхание касается моей шеи, и я прикрываю глаза, наслаждаясь этим. — Мне казалось, что с моей силой долго не живут…

Всё же моя эльфийка умеет делать правильные выводы.

Однако кое-что она забыла учесть.

— Порой в этой головке бродят очень глупые мысли. — Усмехнувшись, оставляю поцелуй на макушке моего то ли проклятия, то ли дара. Затем чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть в глаза жены, но при этом всё так же держу её в плену. Стоит чуть расслабиться, убрать руки и она поспешит сбежать. — Иса, ты моя жена, а значит, тебя никто не убьёт из-за дара. — В её глазах недоверие, потому приходится опять вернуться к нежной игре, чтобы отвлечь. Мои губы скользят по уже тёплой щеке, пока я объясняю: — Конечно, исключением будет совершённая тобой глупость.

 Например, превращение моих подданных в твоих верных рабов на постоянной основе. Тогда придётся самолично разлучить эту голову, — поцелуй достается скуле, после чего смещаюсь к челюсти и плавно скольжу вниз, с наслаждением слушая как утяжеляется дыхание жены, — с этой шеей, — тихо шепчу, целуя трепещущую жилку на нежной шее. — А пока ты спокойно живешь и даешь спокойно жить другим, твои способности значения не имеют.

Иса упирается мне в грудь, отстраняет меня, но ровно настолько, насколько я позволяю.

 Теперь на её лице удивление. Неужели она и правда считает меня чудовищем, отрывающим головы направо и налево? Видимо нужно стараться сдерживать свой не всегда уместный гнев. Я не хочу, чтобы моя собственная жена мне не доверяла и боялась.

Подумав, жена очень настороженно уточнила:

— Значит, пока я не врежу окружающим, моя сила тебя не волнует?

— Именно. — Подтверждаю и вижу облегчение, проскользнувшее на её лице. Когда же она поймёт всю силу своего положения? Всё же она очень глупенькая.