Его любимая зараза (СИ)

Вот так… сюрприз всех сюрпризов, блин!

— Саас, — сидя на полу, благо ковер значительно смягчил возможные тотальные повреждения того места, которым я обычно думаю, моргнула я, обхватывая озябшие коленки. — Ты серьезно? Зачем?

— Лесь, — я даже моргнуть не успела, а мужчина из спальни пропал начисто. Вот он вроде был, а вот его уж нет, а на мое плечо заползает небольшой серебристый уж. И только ярко-желтые глаза выдают его с потрохами. — Я подумал, что так будет лучше. Ты меня прос-с-стишь?

— Пока ты в таком виде, я даже злиться на тебя не могу, — призналась честно, машинально скосив глаза. — Ты специально, да?

— Я ж тебя знаю, — хитро прищурился змей. — Ты весьма вс-с-спыльчива. Но я как лучше хотел. Правда.

— Да вы все как лучше хотите, — не сдержала я горького смешка. — Только меня спрашивать забываете. Почему-то. А ведь я как-то без вас пару сотен лет жила.

— Лесь, — задумчиво прошипел метаморф, привычно обвивая мое запястье, надежно скрывая своим теплым скользким телом бесивший меня браслет. Мол, не о нем сейчас надо думать. — Я это знаю. Но ты ведь все эти годы без дома жила. Без семьи. Без денег. Но меня приютила, и не просила ничего взамен. Вот я и подумал, что… Что, в качестве благодарности, смогу тебе дать то, о чем ты всегда мечтала. Дом… Твой дом. И с-с-семью. Гил отказался. Он хочет на вольные хлеба. Но он мужчина. Гордый!

— А я типа так? Без характера и мнения?

— Зачем ты так? — напротив меня укоризненным знаком вопроса повисло тонкое змеиное тельце, все еще цепляющееся гибким хвостом за мою ладонь. — Я не приказываю. Ес-с-сли хочешь, все это тайной останется.

— Но ведь все уже сделано? — невольно задумалась я. — По всем правилам? Кто я по документам? Приемыш? Бастард? Кто?

— Ты — моя дочь, — гневно блеснул глазами метаморф, проявив вдруг непривычную стойкость характера. — И точка! Это древняя магия, с-с-слишком древняя. Князь помог. Этот обряд не требует никаких ограничений и условностей. Артефакт Морены признал тебя моим потомком, это сильнее всех документов, правил, традиций. Никто и слова против сказать не с-с-сможет. Такие обряды слишком могущественные, чтобы их осуждать.

— И ты пошел на это? — безмерно удивилась я. Правда, удивилась!

О каком-то таком обряде я уже слышала — обсуждали как-то с Гилом возможность породниться для нашего общего блага. Там, действительно, не имело значения, кого принимают в семью: дальнего родственника, бастарда, кровника или вовсе, абсолютно левого человека. Действие обряда было нерушимо и неоспоримо, ни для закона, ни для магии. И высшее общество уж точно не могло даже пикнуть что-то против или даже высказаться с пренебрежением. Ведь провернуть подобное стоило не просто дорого: осуществить оный обряд мог только сильнейший из магов…

А таких по пальцам пересчитать.