0
0Он открывает и закрывает двери, а я держусь за сердце, чтобы оно не выскочило, как сильно оно бьется.
– Бля, охуенное мясо. Хочешь?
– Хватит жрать. Суку эту ищи. А, впрочем. Иди сюда, киска. Вот же тварь черная, – орет он, и я понимаю, что он наткнулся на ВиктОра. И меня пронзает настоящий ужас. А если они что-то сделают с ним? А если убьют.
– Ты когда успела эту гадину завести. Выходи, Нина, иначе я раздроблю ей череп!
Меня как пробкой из шампанского выбило. Я тут же вылетела из кладовки и нашла глазами ВиктОра, который смотрел на Игоря, слегла потрепанного, бешенным взглядом, а потом стремительно бросился ему в лицо.
Я кинулась к ним, но меня остановил крупный мужчина, а у двери стояло, смотря на меня сальными взглядами, еще трое с автоматами.
Тот истошно заорал, потому что котяра впился в кожу всеми ногтями и чем упорнее тот отрывал животное, тем сильнее шрамы себе оставлял. Он все-таки смог сбросить его с себя, не без помощи крупного парня. После чего с силой кинул об стену.
Я тут же бросилась к любимцу с криком:
– ВиктОр! – трогаю я его, но он лежит так неподвижно.
– Нет больше твоей твари, – орет мне располосованный в кровь Игорь, закидывает меня брыкающуюся на плечо и выносит из квартиры. А я только смотрю на своего защитника и молюсь вселенной, чтобы он был сильным. Чтобы этот удар не принес ему вреда.
– Вы заплатите за это. Борис вас найдет!
– На это и расчет. И молись, чтобы ты действительно была нужна Распутину.
И почему от его слов становится так болезненно тошно, а в горле першит от слез. Почему мне кажется, что кот любил меня сильнее хозяина. Любит. Он обязательно жив. Иначе быть не может.
– А что будет, если не нужна.
– Значит будешь готовить для нас, – хохочет крупный парень, облизывая пальцы. Скотина.
– И глотать, – глумится другой, и все подхватывают, пока несут меня через парковку к черному фургону без номеров.
Меня закрывают в очень темном помещении, свет в котором пробивается разве что сквозь узкое окно под потолком. Подвал, – понимаю я и сажусь, подтягиваю ноги к груди.
Меня спасут. Меня спасут, – надеюсь я и верю, но слова Игоря и глумливые, сальные шутки его коллег не выходят из головы.
А если Борис не пойдет на их условия?
Если он чисто физически не сможет их выполнить? А если он не захочет меня спасать?
От последнего вопроса становится не по себе, потому что положительный ответ не даст мне выбраться отсюда невредимой.
Поднимаю голову к окну и прикидываю, смогу ли я через него вылезти. Смогла бы, но там решетки. А дверь железная, а еще жуть как хочется в туалет. Все настолько неприятно и мерзко, что я потихоньку начинаю впадать в отчаяние. Особенно когда время тянется так медленно. Настолько, что я успеваю заснуть с надеждой на спасение и на еще восемь жизней ВиктОра.
