0
0Там появляются люди в белых халатах с каталкой.
– Он будет с вами в палате, – говорит Иван, пока дверь открывается и меня вытаскивают под дождь, укладывают в каталку. А я только и смотрю на переноску, из которой выглядывают два серых, словно металлических глаза.
И пока мне ставят капельницу, я улыбаюсь, чувствуя, как внутри сердце колотится и сжимается от сладкой боли. Потому что Борис исполнил мое желание. Ему на меня не наплевать.
Я плыву в лодке по собственному сознанию. То медленно, то убыстряясь. Чувствую, что в определенные моменты лодка начинает тонуть, и сколько не вычерпывай воду, ничего не помогает.
Но стоит мне почти полностью уйти под толщу подсознания, погрузиться в преддверие тьмы, ощутить кожей жар ледяной воды, как происходит это.
Рядом с моим сердцем начинает биться еще одно. Быстро-быстро. Гулко-гулко. И звук такой. Словно гудит трактор. И я пытаюсь разлепить глаза и часто моргаю, уткнувшись взглядом в люминесцентный фонарь.
Поворачиваю голову с права налево и выстанываю от острой боли затекшей шеи.
Внезапно трактор отдаляется, а мне на лоб ложится знакомо прохладная ладонь.
Я стараюсь улыбнуться, шепчу одними губами «Иван» и перевожу взгляд. Вижу, что смотрит он прямо на меня. А на лбу сведены брови, выдавая напряженную работу мысли.
Он резко убирает руку, словно ошпарившись, и отходит подальше. Но глаз не отрывает.
– Вы выглядите лучше… Нина.
– Может нам стоит перейти на ты, – хочется мне близости в такое тяжелое время, но он отрезает на корню любые попытки:
– Нет. Не стоит. У вас есть, с кем сближаться.
И тут меня озаряет воспоминание. Яркое. Незабываемое. Переноска, а в ней, наверное, котенок.
И я спешно ищу его глазами и замираю, когда вижу это.
Не котенок. Далеко уже не котенок. Огромный, черный котяра с лоснящейся шерсткой и ушами-кисточками. Силюсь вспомнить породу, но на ум приходит только пантера.
Его мордочка отвернута к окну. Наглая, взирающая на мир с презрением, словно он здесь главный, а остальным дана только честь подчиняться.
Как же это напомнило Бориса.
А значит это его кот.
Меня пробирает смех, хоть в груди все еще болит. Никогда даже подумать не могла, что Борис с его занятостью, бесчувственностью заведет себе кота.
И вот, он прислал его мне.
И циники могут говорить, что угодно. Утверждать, что у Бориса нет ко мне чувств. Но дать мне кота, это ли не самая высшая форма доверия?
Хотя надо еще понять, кого кому доверили.
То, что это не мягкий, ласковый зверек, я осознала сразу. Бесполезно было его звать. Бесполезно пытаться с ним разговаривать. Он делал, что хотел. Он, даже будучи здесь всего два дня, принял эту палату за свой дом. А значит, как и любой другой кот, считал, что он здесь самая важная персона.
