0
0Ему это неинтересно.
– Отлично. Теперь с тобой, – медленно подходит Распутин к лысому и быстро и неожиданно бьет в солнечное сплетение.
– Какого х*я, утырок ты Пензенский, я был не в курсе о том, что моя невеста сует свой язык белобрысому пидару?
– Понимаете… – начинает оправдываться лысый, но ему прилетает снова. – Вы сказали сообщать только о важных вещах.
– Это и было важным. Меня не интересует, в каком кафе она жрет, а вот с кем, очень важно. Сечешь?
– Вот и отлично. Пи*дуй работай.
Лысый резко выпрямляется, несмотря на боль, и улыбается во все свои не выбитые на ринге зубы.
– Нет, конечно, – проходит магнат к окну и слышит за спиной радостный хлопок двери. Он что, дебил, увольнять людей, которые столько знают. Нет, он не дебил.
– Иван, – дает он указание помощнику. – Дай Машарову расчет.
– Да, не забудь премию выплатить.
Когда Иван отключается, Распутин набирает Нине, с которой сегодня планировал провести ночь в квартире, где она теперь будет жить.
Девушки же любят красивые жесты.
Но на прошлый красивый жест она обижается до сих пор и упорно не берет трубку. Ей, видите ли, не понравилось, что в театр пришлось идти самой.
Это при том, что Распутин сказал, что утром летит в Якутск, до которого на самолете из Москвы между прочим девять часов. И как бы он успел вернуться к шести вечера?
– Не звоните мне больше, – крикнула она в трубку, когда Распутин все-таки смог дозвониться с пятой попытки. А потом расплылся в короткой, почти незаметной ухмылке.
«Ну что ж, – подумал он. – Когда женщина кричит слишком громко, ей можно заткнуть рот. Особенно приятно делать это хером».
Очень часто наши иллюзии не имеют ничего общего с реальностью. Она как каток, на который я сейчас смотрю. Раскатывает фантазии, подобно асфальту, вынуждая вспомнить, что мир не сказка.
А мужчина не рыцарь.
Нет в нем ничего прекрасного, романтического. Даже… Он даже не красивый. Ну откровенно. И старый.
Обязательно надо думать, что он старый. Сколько у нас разница? Лет десять. Да даже больше! И чего тогда я рыдала в подушку, чего терпела острую боль разочарования и бежала из театра.
Как дура. Бежала. Бежала. По мостовой, сбив ноги в шикарных туфлях в кровь. Потом стояла на мосту и задыхалась. Ловила ртом воздух и рыдала на разрыв.
Не пришел. В Якутии. Он даже не позвонил, а просто написал.
«Надеюсь, тебе понравится».
Нет, это опять фантазия, ОН написал: «Тебе должно понравиться».
Как будто он меня знает. Ни черта он не знает… И ни черта мне не понравится. Не понравится идти одной, когда весь день я буквально парю на крыльях счастья, что меня выбрал такой мужчина.
Что пойду с ним в театр и буду ловить на себе восхищенные и завистливые взгляды. А он будет рядом, а потом мы поедем в отель и будем всю ночь целоваться.
Дура. Какая же я дура.
