0
0Поработай ручками, иначе я просто порву тебя…
«А почему бы и нет», – гуляет в голове шальная мысль, но я против воли начинаю дергать ладонями сильнее, пока он вдруг не присоединяется.
Двигает бедрами, скрипит зубами, рычит и наваливается на стену, скользя между моих ладоней все чаще.
Все резче. Все грубее, стирая из сознания любые попытки к сопротивлению, к возможности держаться от него подальше.
Неужели я думала, что смогу сбежать от паука, что уже опутал меня своими сетями, проник в сознание, в сны, стал управлять жизнью?
Можно бегать всю жизнь, а можно попробовать укротить его, овладеть чувствами точно так же, как он овладел моими.
Вопрос лишь в том, получится ли? Даст ли этот мужчина мне над собой хоть толику власти, возможность управлять хоть не жизнью, а сердцем.
Движения его бедер, его члена в моих ладошках стало просто запредельным, после чего он рыкнул «девочка» и прямо мне на грудь стрельнула густая, горячая ртуть.
Между ног стало так мокро, что я невольно смутилась, захотела ополоснуть водой, но даже и не поняла, как все произошло.
Я уже стою к нему спиной, а в ухо мне проникает густой бас.
– Иногда, чтобы не совершать опрометчивых поступков, человеку требуется прочистить мозги. Расслабиться.
Кажется, мы сейчас прочищали нечто другое.
– Не понимаю, что вы имеете в виду. Моих родителей вон, алкоголь хорошо расслабляет.
– Людям нужен секс, когда он недоступен, они справляются своими силами.
Мое молчание красноречивее слов, я не понимаю, при чем здесь я. Ведь он, по его словам, кончил.
– Ты мастурбируешь, Нина? Сама трогаешь себя?
– Что? – смущаюсь я. – Нет!
Хочу повернуться, но его огромная ладонь накрывает мой пушок между ног, а пальцы раздвигают складки.
– Это необходимо, чтобы сбрасывать напряжение.
– Значит сейчас будет второй урок. Находишь клитор, – он давит на какой-то бугорок, и меня торкает словно ударом тока. Я чуть выгибаюсь, затылком откидываюсь на широкое плечо.
Распутин тем временем раздвигает мои ноги шире, наклоняет к стене грудью. Так, что соски скользят по мокрому кафелю.
– Начинаешь его тереть. Из стороны в сторону. Или вверх-вниз.
– Как вам? – выдыхаю со стоном, пока он обводит горошину по кругу, вызывая поистине сильнейшие спазмы где-то глубоко внутри.
– Нежнее, вот так, – ласкает он меня так невесомо, как крылышком. – Потом все быстрее, но не давишь…
– Начинаешь теребить, пока тело тебе не подскажет, когда набрать максимальную скорость…
– О, да, пожалуйста! – кричу, пока он елозит твердым членом по ягодице, а пальцами вытворяет сплошное волшебство. Потому что через все тело пропускают потоки сладкой энергии, а меня накрывает судорожный экстаз, заставляющий сотрясаться как в припадке эпилепсии.
