0
0Он не произнес, что в проблеме железных дорог имеет свой интерес. Например, акции в железных дорогах, которые ему упорно не хотят продавать.
– Взрываем, – повторил Иван.
– Если это поможет разогнать тучи, – Борис не любил шутить. Хотя другим казалось иначе.
Вот и сейчас кружок людей смеется, передавая друг другу шутку. Знали бы они…
Дождь начал накрапывать, и все распустили зонты или надели дождевики. Не потому что знали, а потому что привыкли к непредсказуемости Сибирской погоды.
Борис быстро глянул в сторону, ощутив жжение на щеке. Сердито сжал челюсть.
Старшая дочь Лени Пермякова, лучшего сталелитейщика, опять пялилась и призывно облизывала губы.
Копия бывшей. Красивая дрянь, прекрасно знающая, как пиздой себе отвоевать место под солнцем.
– Нинка опять у меня схлопочет, – слышит он голос Лени Пермякова. Мужик ему нравится, прямолинейный. Никогда не врет. Что делает его очень опасным. Убить нельзя, так как он на заводе уже лет двадцать и его знает каждая собака в этом городе. Прогнуть тоже не выйдет. Именно поэтому Борис общается с ним довольно нейтрально, но держит рядом.
– Ты поорешь и все простишь, – высказывает его супруга.
Борис скользнул взглядом по ней: темной копне волос, густым темным бровям. На Пермякова, с примерно такими же данными и нашел их старшую дочь.
Судя по внешним данным, родства прямого там нет. Зато с девчушкой, скачущей под дождем, полно.
Тяжелая челюсть отца, высокий лоб матери и темная коса, постоянно бьющаяся о крепкий, круглый зад, так сильно напоминая удары хлыста.
Борис нахмурился, ощущая внутри дискомфорт от этой мысли, но быстро отбросил ее в сторону.
Пермяков часто говорил о младшей. Порой Борису казалось, что сватал. Но это просто отцовская гордость за девчонку сорванца.
Не каждая полезет на трехметровое дерево за летучим змеем. И точно не каждая отправится в лодке на другой конец озера, чтобы найти клад.
Борисом никто никогда не гордился. Каждое его движение осуждалось, каждый проступок карался ударами ремня.
И он даже ощутил мимолетную зависть к этой девочке, что уже выплясывала вокруг залитого дождем костра, пока другие люди начинали запевать народный мотив.
Нина… Она вытянула людей в хоровод и со смехом заставила пойти упиравшуюся сестру.
Когда она нашла взглядом мать, а та начала пятиться, Борису хотелось последовать ее примеру.
Потому что было ощущение, что на него несется тайфун из эмоций и смеха.
Борис не мог позволить себе ни того, ни другого, но смотреть и питаться этой красочной энергией ведь никто не запрещает?
Она со звонким, бьющим по ушам смехом взяла мать за руки и стала тянуть в сторону круга.
– Мам, ну, мам. Ну это просто хоровод. Пойдем. Ну, папа.
