0
0Я готова снести многое. Я готова терпеть боль анального секса. Я готова быть связанной ремнем, когда Борис трахает мой рот. Даже одеваться так, как хочет он. Но…. Терпеть соперниц?
Нет! Нет! Я ему выскажу, что думаю о его поступке!
Подхожу ко входу в ресторан и натягиваю улыбку до ушей, чтобы сказать метрдотелю, что меня ждут, и я сама найдут свою компанию. Но меня пускают в зал только после того, как снимаю с себя пуховик и меховые варежки. Остаюсь в джинсах и джемпере с дедом морозом, понимая, что я здесь совершенно не к месту.
Из зеркала на меня смотрит далеко не будущая жена стального магната, а просто девочка. Обиженная и злая. Не чета той красотке, что, наверное, скинула шубку со своих тонких плеч, соблазнительно улыбнулась и взяла моего мужчину под руку. Тварь. Мама всегда говорила, что у тех женщин, что спят с чужими мужьями, отсыхают яичники. Надеюсь, она права.
Нахожу взглядом серьезное лицо Бориса и шелк светлых волос его спутницы, в которых отражается свет канделябров. Этот ресторан самый дорогой во всей Москве. Когда мы ужинали здесь с Борисом, я старалась просто не смотреть на цены. На вопрос, как можно столько тратить на еду, Борис ответил, что знает директора. И если отравится, пойдет за ответом к нему. Даже если придется ползти.
Я тогда посмеялась над его шуткой, и на мой смех он среагировал неадекватно. Тут же попросил счет и увлек меня в машину, где почти пять минут насиловал мой рот языком.
Воспоминания об этом горечью заполнили горло, и я прикрываю глаза, двигаюсь вперед как заведенная игрушка. И в голове бьются птичкой слова. Как? Как он мог. Как ты мог со мной так поступить.
Подхожу к паре все ближе и, словно почуяв неладное, Борис напрягает челюсть, переводит тяжелый взгляд с блондинки на меня. В глазах ни капли раскаяния. Ну, конечно, ему позволено все. Это я всего лишь бесправное существо в руках самодура. Не удивлюсь, что еще и останусь виноватой в его измене.
– Что ты здесь делаешь? – переходит он в наступление, но слова уже не имеют значение, только бокал с красным вином, который кренится прямо над поворачивавшей ко мне голову девушке. Как в замедленной съемке льется бордовая жидкость на платину волос, а я вижу ровный нос, пухлые губы и глаза…
Глаза точно такого же насыщенного голубого оттенка, что у меня.
– Нина! Дура! – вскакивает Ульяна, Улечка, как любит называть любимую дочку мама. – Ты что наделала? Ты хоть знаешь, сколько стоит это платье!
Я отшатываюсь, не веря своим глазам. Не в силах даже взглянуть на Бориса. Только замечаю, как он тягостно вздыхает и поднимается из-за стола.
– Нина, сядь за стол. Не привлекай внимание, – слышу его приказ, только вот хвостик собачонки больше не прыгает от радости, а внутри все переворачивается от отвращения.
