0
0Вот теперь, пожалуй, мне точно конец!
— Ты рехнулась? — яростно шипит он, в один прием выбивая из трясущейся, покрывшийся влагой ладони пистолет.
— Я… Я не не нарочно, — заикаясь, зачем-то оправдываюсь, пока он скалой нависает надо мной, до боли стиснув плечо. — Не собиралась я стрелять клянусь! Просто… просто так… так получилось!
Его лицо очень близко. Брови в гневе сошлись на переносице, скулы заострились, губы плотно сжаты, а в глазах такое обещание расправы, что дурно становится…
Может, ударить его? Куда там бьют? В пах? Или тычут в глазницу, как когда-то в детстве советовал Паровоз.
Помощь приходит откуда не ждали. Никогда бы не подумала, что буду так радоваться голосу главной стервеллы нашей школы, Вероники Грановской.
— Рооом? — откуда-то неподалеку доносится из коридора.
— Мать твою! — Беркутов раздраженно закатывает глаза, и пока я нахожусь в некоей прострации впихивает меня в небольшую гардеробную комнату, примыкающую к спальне.
— Какого… — возмущаюсь я, упираясь, но он такой сильный, что это бесполезно.
— Будешь сидеть тут тихо, как мышь, — толкая меня туда, заявляет он.
Решетчатая дверь плотно закрывается, обдавая меня потоком воздуха. Я недовольно отпихиваю в сторону его рубашки. Из своего укрытия пялюсь в отверстия, через которые есть возможность наблюдать за происходящим. Беркутов же за эти секунды успевает поднять с пола пистолет, забросить его в ящик и метнуться к перекошенной картине для того, чтобы ее снять.
Входная дверь распахивается, являя миру как всегда безупречно выглядящую Нику. Стуча каблучками, она заходит в комнату. На ней удивительной красоты наряд. Красное, короткое, но при этом вовсе не вульгарное платье, замысловатые узоры которого оплетают ее соблазнительные формы точно вторая кожа. Оно, кстати, невероятно гармонирует с волосами, цвета воронова крыла, которые сегодня завиты в крупные локоны, ниспадающие на спину. Красотка, сошедшая со страниц глянцевого журнала.
— Ром, что за шум? Мне показалось…
— Картина свалилась от хлопка двери ванной. Рамка была из стекла, — пожимает плечами он.
Вот ведь брехло! Чушь несусветная!
Поверить не могу, что выстрелила! Пусть и случайно, но все же… Ужас ужасный, в голове не укладывается!
Он берет ее за руку, привлекая к себе. Подозреваю, чтобы отвлечь от созерцания стены, на которой можно заметить кое-что, противоречащее его ни на что не годной версии.
— Ты так долго, — пальчики девушки касаются его лица.
Я бы на месте Беркутова всерьез опасалась за безопасность своих глаз. (Подумала та, которая минуты две назад рассматривала их травму как вариант на спасение).
Тем временем Вероника зря времени не теряет. Тянется к нему и целует в губы. Я строю гримасу отвращения, глядя на этих двоих.
