0
0— Орать не вздумай, — холодно предупреждает Ян. — Лес кругом. Никто тебя не услышит.
— Ре ребят… Мне надо домой…
— Непременно, — издевательски тянет он. — Спускайся.
— Вы не понимаете, прошу вас, у меня сестра одна дома…
— Заткнись. Топай давай, — отмахивается от меня словно от назойливой мухи. — Привнесем красок в твои унылые будни. В прямом смысле, — хохочет.
С опаской смотрю на подвал. Мне жутко только от одной мысли, что они оставят меня там совсем одну.
— Ребята, это шутка? — спрашиваю испуганно, чувствуя как гулко сердце в панике стучится о ребра. — Не не надо, пожалуйста.
Но меня никто не слышит. Насильно спускают в темную яму и хлопают крышкой.
Свет гаснет. Шаги удаляются. Смех стихает. Поворот замка. Как приговор.
Я не представляю, чего мне ждать и как выбраться отсюда.
И Ульяна. Одна там. Сердце рвется на части. А если в квартиру заявится кто-то из собутыльников матери? Сестра ведь будет меня ждать, не закроется сама на щеколду или ключ.
А если я не вернусь?
Эта мысль оглушает. Заставляет содрогнуться от липкого страха, который крадется вдоль лопаток.
Сползаю по стене. Роняю голову на колени. Хочется выть от бессилия.
Зачем они так со мной поступают?
И если да… то чем это для меня обернется?
Говорят, что боязнь темноты связана с психологической травмой, полученной в детстве, либо с тем, что человек в какой-то период жизни долго находился в стрессовой ситуации. Я, например, этот страх приобрела с возрастом. Были на то причины. И теперь, к сожалению, тьма для меня — самое пугающее на свете…
Сидя в этом сыром подвале, я ощутила свою фобию сполна. Мне мерещилось, что в углу напротив — кто-то есть, и от каждого звука, доносившегося сверху, душа уходила в пятки. Меня знобило. От холода, от чувства незащищенности и безнадеги.
Не знаю, сколько просидела так, стиснув зубы и сражаясь один на один со своим страхом. Руки удалось вывести вперед. Благо, я худая и смогла сделать это. Но деревянная крышка не открывалась, и от осознания собственной беспомощности я просто упала духом.
Снова села на корточки и начала молиться за Ульяну. За то, чтобы сон ее был спокойным. За то, чтобы домой не заявился кто-то посторонний. За то, чтобы ее ангел-хранитель просто был рядом с ней в эту ночь…
Потеряла счет времени. Мое состояние менялось стремительно. Переходило в разные стадии. Я впадала в отчаяние, смирение, злость, гнев. И так по кругу.
Топот. Голоса. Веселый смех.
Мне кажется, к тому моменту, как они пришли, внутри не осталось ничего. Пустота да и только.
— Там гром гремит, молния сверкает. Ливанет, видимо, — отзывается тот.
— Не сахарный. Неси. Пилюля, проверь девку. Вдруг окочурилась.
Щелкает навесной замок. Вздрагиваю и поднимаю наверх голову.
