0
0— Сережку где-то потеряла, Ален! — сокрушается рыжая.
— А чего ты без очков? — удивляюсь я. — Ты ж без них дальше собственного носа ничего не видишь!
Она отвечает не сразу. Встает и отряхивает коленки от несуществующей пыли.
— Ну после шутки Бондаренко про пуленепробиваемое стекло у меня как-то отпало желание их носить, — отзывается нехотя.
— Тебе же всегда было плевать на то, что говорят другие…
— Я на линзы хочу перейти. Алеша прав, они ужасные. — Харитонова вдруг заливается краской.
Алеша… Что-то тут нечисто, но с вопросами я не лезу.
— Хочешь сказать, это не так? — поднимая с пола портфель, спрашивает она.
— Ну, если честно… то да. Они странноватые, — сконфуженно пожимаю плечами. Врать я не люблю, да и не умею.
Мы несем куртки гардеробщице. Занимаем очередь за шепчущимися десятиклассницами и ждем.
— Саш, — робко зову ее я. — Ты решила ту задачу по геометрии? Со звездочкой которая.
— Не-а, — чешет лоб рыжеволосая. — Не смогла. Намудрили там в условиях выше крыши, мозг сломаешь…
Пока она возмущается и проклинает на чем свет стоит того, кто составлял эту задачку, в холле появляется хохочущая Грановская с подругами. Они громко переговариваются и складывают на Сивову свои курки. Она несет их в сторону гардероба, в то время как эти курицы остаются покрасоваться у зеркала.
— Дай пройти, коротышка, — басит Марина, толкая Харитонову плечом.
— Халк недоделанный, — зло шипит Сашка.
— Че ты там провякала, конопля? — поворачивается Сивова, которая, к слову весит в два раза больше Сашки и занимается толканием ядра.
— Говорю сила есть, ума не надо, — совсем не тушуется Сашка, упирая руки в бока.
— Я не тупая! — ревет та в ответ, делая шаг в нашу сторону.
— Но отсутствие культуры налицо! — заявляет Харитонова.
Сивову окликает гардеробщица. Интересуется, собирается ли та сдавать вещи. Получив номерки, Марина снова подходит к Сашке, давая понять, что разговор не окончен.
— Ты че смелая чересчур, конопля? — грозно нависает над ней.
— Марина, успокойся, — вмешиваюсь я.
— Тебе слова не давали, убогая! — переключается на меня, окинув презрительным взглядом.
Как же мне осточертели эти их обращения! Убогая. Нищебродка. Мышь. Моль.
— Уж лучше быть убогой, чем чьим-то прихвостнем, — задираю подбородок.
— Эт че ваще за намеки? — наезжает она, толкая меня.
— Тебе надо искоренить из своей речи слово-паразит «че», — совсем ни к месту информирует Сивову Саша.
— Это не намеки, а прямой текст, — отзываюсь сквозь зубы я.
— Марин, ну что ты там зависла? — недовольно кричит Грановская, но в ту же секунду отвлекается, заприметив на входе своего парня.
Сивова сверлит меня тяжелым взглядом.
— Иди, заждались тебя. Некому исполнять поручения! — несет меня отчаянно.
