0
0Да много чего нелестного говорит! О том, что Ульяна якобы мешает обслуживать посетителей в зале, о том, что ей приходится делать бОльшую часть работы самой и все в таком ключе.
А я? Что я… Стою, слушаю и все больше поражалась тому, насколько гнилым человеком оказалась Шевцова. Пока Татьяна Андреевна защищает меня перед директором, на языке вертится лишь один вопрос: «За что, Алла?»
Когда руководство, будучи в дурном настроении, все же покидает магазин, я задаю его ей, но ответа так и не получаю. Алла, надменно приподняв подбородок, произносит лишь одну фразу: «Не все коту масло».
Забираю свои вещи и ухожу, подталкивая вперед притихшую Ульяну, озадаченную поведением Шевцовой.
Понятно одно: работы у меня теперь, скорее всего, нет. Сейчас все пойдет по той же схеме, что и со стажерами. Инвентаризация и расчет. Расчет, если будет, что забирать, конечно, а то и в долгах можно остаться…
Порываюсь позвонить Роме, дабы излить душу, но вовремя вспоминаю, что мы накануне поссорились. Причина тривиальна. Он догадался: я осталась с матерью дома. Лгать было бессмысленно, потому что в итоге, пришлось ответить на его видеозвонок.
Злился страшно, кричал, а потом и вовсе бросил трубку. Вот так.
Пока едем в автобусе, держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться. Ульянка смахивает одинокую слезинку с моей щеки и забирается на коленки, чтобы пожалеть свою сестру-неудачницу.
Все бы ничего, но дома нас тоже поджидает неприятный сюрприз. Наша квартира снова стала пристанищем для местной шушеры.
И вот я стою, прижавшись головой к дверному косяку и наблюдаю за тем, как эти люди распивают алкоголь. Катя, перехватив мой взгляд, спешит подойти и заверить меня, что скоро все разойдутся, и что сама она трезва, как стеклышко.
Не говоря ни слова в ответ, захожу в нашу с Ульяной комнату и поворачиваю замок. Чувствую, как легкие до краев затапливает безнадега.
Не будет этому конца.
Беру с полки книгу и подхожу к сестре, свернувшейся калачиком на кровати.
— Закончилась наша сказка, да? — спрашивает она, глядя на меня глазами, полными прозрачных слез.
— Почитай мне золушку, — отворачивается к стене, и все, что мне остается, это исполнить ее просьбу.
На сердце грусть, ведь в этот июньский вечер мы снова вернулись в наше недалекое прошлое.
Дежавю, все это уже было.
Безудержное, пьяное веселье за стеной с каждой минутой набирает обороты. Привычно, но сегодня как-то по-особенному страшно. Правильно говорят, к хорошему быстро привыкаешь, вот и мы… рано радовались.
Смотрю в перепуганные глаза-блюдца младшей сестренки и чувствую, как болезненно под ребрами сжимается сердце.
— Ульян, я сейчас включу тебе мультики, хорошо? — улыбаюсь, пытаясь сдержать предательски подступившие слезы.
Не должна она видеть меня такой. Не должна.
