0
0Им только повод дай сорвать урок алгебры. Ромка улыбается, глядя на то, что происходит, а я все никак не могу на него насмотреться.
Элеонора пытается угомонить развеселившихся ребят, и мы, пользуясь случаем, исчезаем за дверью.
— Привет, — в самое ухо произносит он, уже за углом прижимая меня к ближайшей стене.
— Привет, — шепчу севшим от волнения голосом, тяну к нему руки и обнимаю за шею.
— Скучала по мне, Лисичка? — спрашивает, зарываясь носом в мои волосы. — Одуреть ты пахнешь! У меня сейчас грудная клетка разорвется от кайфа.
Он шумно и глубоко вдыхает, а я начинаю хохотать.
— Как обычно, детский шампунь, Ром! С ягодами, — смеюсь и зажмуриваюсь от удовольствия, когда он сильнее сжимает меня в своих железных объятиях.
Ни с чем не сравнимое чувство. Все бы за это отдала…
— Не шампунь, а афродизиак какой-то, — издает смешок. — Так я не понял, Лисицына: ты скучала по мне или нет?
— Не-а, — бессовестно лгу, конечно. Просто для того, чтобы немного его позлить.
Скучала неимоверно. Думала о нем постоянно. Ждала встречи. Так сильно ждала…
— Ну-ка дай проверю, — отодвигается, но лишь за тем, чтобы порывисто прижаться своими губами к моим.
И все… моей Вселенной становится только Он.
Самозабвенно и жадно целуемся прямо посреди пустого, школьного коридора. И стыдно, и волнительно одновременно, но что поделать, если чувства берут верх над доводами рассудка.
Роман оглаживает пальцами мое лицо, спускается к шее и осторожно сжимает ее холодными ладонями. Мягкие, но настойчивые губы целуют меня все жарче, и я неосознанно тяну его к себе за ворот куртки, мокрой от растаявшего снега…
Когда-то я надменно фыркала и качала головой, читая в книжках фразы типа: «колени подкашивались» и «бабочки порхали в животе». Все это мне казалось каким-то выдуманным бредом. И вот, пожалуйста, посмотрите: стою тут и именно со мной происходят все эти невообразимо прекрасные моменты. Будто бы я и есть — та самая героиня романа.
От нашей близости у меня кружится голова, немеют конечности и трепещет сердечко. По сосудам разбегается тепло, посылая импульсы во все нервные окончания. Эйфория… накрыла, не выбраться.
— ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА СРАМ?! — слышу будто сквозь вакуум. — БЕРКУТОВ, ЛИСИЦЫНА! Вы что мне тут устроили!
Вздрагиваю, осознавая, что за горячими поцелуями нас застал не кто иной, как завуч нашей школы, Венера (Мигера — в переводе на язык здешних гимназистов) Львовна.
Отодвинуть от себя Ромку удается не сразу. Он явно увлекся процессом и останавливаться в его планы не входило.
— ЗА МНОЙ В КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА МАРШ! ОБА! — истошной сиреной вопит Венера Львовна.
Цокот ее каблуков отдается эхом от стен, а мы с Ромой по-прежнему продолжаем стоять и плавиться в глазах друг друга.
