0
0Девицы изумленно хлопают ресницами, а парни — оживленно переговариваются. Правда до тех пор, пока мы не подходим совсем близко. Цыбин даже очки свои достает, дабы проверить, не обман ли это зрения.
— Салют, народ, че застыли? — обращается к присутствующим Рома, и они начинают невпопад отвечать на его приветствие.
Здоровается за руку с некоторыми парнями, но и мою вспотевшую от волнения ладонь не отпускает.
— Пилюгин рот закрой, гланды проветришь, — бросает бывшему товарищу.
Боже ж мой! Я словно голая перед ними стою. Эти взгляды… полны недоумения и немого вопроса. Я, должно быть, уже красная как рак. Их реакция ожидаема: мы с Беркутовым воевали на протяжении двух лет. А теперь… надо ж как бывает, кто бы мог подумать.
Абрамов, занявший подоконник, отрывается от чтения своей книги, и наши взгляды всего на секунду, но пересекаются. Удивительно, но кроме некоего оттенка интереса, в его глазах я не замечаю ничего.
— Привет-привет, ребятки, — Сашка, глядя на нас, улыбается во все тридцать два. Даже слишком широко, пожалуй.
— Вы че замутили? — громко и беспардонно интересуется Полина, бывшая подружка Вероники Грановской.
— Да, — Ромка обнимает меня, притягивая ближе. — Не тем мы с Лисицыной все эти годы занимались, — вздыхает театрально, а затем, как и обещал, лезет целоваться, но слава богу, лишь коротко касается губами моего лба.
— Рома, — мои щеки вспыхивают как маков цвет.
Что уж там! Я готова прямо сейчас хлопнуться в обморок, вон даже голова кружиться начинает. Устроил мне самое настоящее испытание, да еще и без предупреждения!
ПРИБЬЮ ЕГО! И даже отодвинуться ведь не позволяет.
— Ну нонсенс просто, — за секунду до звонка комментирует эту дикую для общества новость Антипова, главная сплетница Гимназии имени Попова.
— Заходим! — горланит Элеонора Андреевна. Мельком цепляется взглядом за нашу пару, и уголок ее губ едва заметно приподнимается вверх. — Беркутов! Отлепись уже от Лисицыной.
— Не могу, Элеонора Андреевна, как магнитом тянет, — заявляет он во всеуслышание.
Ну все, ему точно конец на следующей перемене!
— Надолго ли, — раздается за спиной ядовитое шипение обитающих на данной местности гадюк.
И вот вроде сказано тихо, но явно с тем расчетом, чтобы я услышала.
— Навсегда, Лисицына, — склоняясь к моему уху, горячо шепчет Рома.
И пусть это звучит чересчур поэтично, глупое девичье сердце в ту самую секунду наполняется теплом…
Вечер пятницы. Когда Екатерина в замызганном халате, с немытой головой появляется на кухне, я жарю картошку, а сестра сидит за столом и старательно выводит по линиям буквы.
— Ну-к, включи «Поле Чудес», — командует мать, открывая настежь дверцу холодильника.
Щелкаю пультом и возвращаюсь к плите, она же в этот момент ставит на стол бутылку «Лыхны».
