Девочка-лед

Рот ее в ужасе распахивается, когда она смотрит на мой испачканный кровью свитер. И только хочу поздороваться с предположительно бабой Машей, как…

— Бандюганы треклятые! — последнее, что я слышу, а затем нечто тяжелое (судя по всему то, что она сжимала в руках) прилетает мне прямо по башке.

И все. Дезориентация полная и темнота сплошная перед глазами.

Долбаный Бобруйск, да будут счастливы все его обитатели…

На улице невероятно тихо. Одинокий горбатый фонарь, который стоит по ту сторону забора, освещает небольшой, уютный внутренний дворик. По иронии судьбы наш нелегкий разговор должен состояться именно в этом месте. Тут когда-то все и начиналось… Сколько раз маленькие Илья и Алена засиживались здесь допоздна. Загадывали друг другу загадки, играли в морской бой, смотрели на звезды и рассуждали о таинственных черных дырах. Представляли, что на тех дальних планетах тоже есть жизнь и мечтали однажды полететь на луну. До чего же глупые…

Снежок белым одеялом опускается на землю, а мороз рисует причудливые узоры на стеклах. Красиво, да только на душе тревожно и тягостно.

— Застегни пальто, простудишься, — говорю я обращаясь к Паровозову, достающему из кармана пачку сигарет.

— Прибереги заботу для своего малахольного, — отзывается он, вставляя в рот сигарету.

— Илья, — качаю головой.

— Зачем позвала сюда? — спрашивает недовольно. Настроение у него плохое. В принципе, неудивительно.

— Поговорить по-человечески: без драк, оружия и взаимных оскорблений.

— А не хер было ЕГО сюда тащить.

— А я не тащила. Одну не отпустил, — отвечаю честно, и Паровоз в секунду меняется в лице.

— Не отпустил, — повторяет, презрительно фыркая.

— Да. Роман… беспокоится обо мне.

— Я не собираюсь это слушать. Ты одно скажи, Ален, — прищуривается и резко выдыхает дым, — чем он, по-твоему, лучше меня?

Начинается! Как маленький, в самом деле.

— Лучше, хуже… Причем здесь это. Он — тоже далеко не святой.

Тяжело вздыхаю и какое-то время просто вглядываюсь в черты его лица. Такие знакомые, родные. Как же он вырос за последние годы! Совсем уже мужчина… Раньше мне казалось, что я его знаю, но теперь… кто этот человек? Что у него на душе? О чем он думает, мечтает и чем живет?

— Что? — брови сходятся на переносице. Не нравится ему, что я так пристально его разглядываю.

— Ты очень изменился, Илья, и меня это пугает.

— Не выдумывай, — снова затягивается и тоже смотрит на меня, не отрываясь.

Этот молчаливый диалог только обостряет недопонимание, сложившееся между нами.

— Что с плечом? Кто тебя подстрелил? — пытаюсь вывести его на откровенность, но не тут-то было.

— Ты об этом поговорить хотела? — раздраженно тушит окурок носком ботинка.

— И об этом тоже, — делаю шаг вперед и беру его за руку. — Илья, я за тебя очень переживаю.