0
0— Дай попробую, — Рома отодвигает меня в сторону и крадет с тарелки отбивную.
— Это не еда из ресторана конечно, — оправдываюсь я, — рулеты и чизкейк я вообще впервые делаю. Давно рецепт читала, хотелось попробовать, но не было возможности. Так что если невкусно…
— Что там? Чизкейк? — смотрит на меня в шоке.
— Эм… Ему еще стоять в холодильнике долго.
— Обалдеть, Лисицына. Я отправляюсь накрывать на стол в гостиной. Пора пробовать все, что ты приготовила, — весело заявляет он.
Я, наконец, выдыхаю. Не злится значит. Хорошо…
— Рома, я с тобой. Помогу все расставить и салфеточки разложить, — спешит слезть с высокого стула Ульяна.
— Ален, ты икру и нерку тоже распаковывай, не то у местного кошачьего братства будет праздник, — подмигивает мне он.
— Ляля, дай салфетки и скатерть, — командует Ульяна, ткнув пальцем наверх.
Я достаю все с холодильника. Засматриваюсь на причудливую, узорчатую скатерть с изображением резных, серебристых снежинок.
— Купил, что было, — пожимает плечами Рома. — Салфетки со Смешариками потому что Савелий их обожает, — поясняет он, смеясь. — Еле достал…
Я не могу сдержать ответную улыбку. Вот кто бы мог подумать, что Беркутов будет ездить по Москве, пытаясь найти салфетки с изображением этих мультгероев. Прям представила себе эту картину. Беркут, требующий от продавцов Смешариков.
— Хватит угорать, Лисицына, — выхватывает из моих рук упаковку веселых салфеток и, кажется, смущается. Вот это да!
Суетимся мы долго. Я готовлю еще и пюре к отбивным, пока Ульяна под руководством Романа, кривляясь, таскает из кухни дорогущую фарфоровую посуду. И да, она-таки роняет одну из тарелок этого сервиза.
— Вот баловство твое до чего доводит! — смотрю на нее я сурово.
— Прости, — глаза по пять рублей. Понуро опускает голову. Она так делает, когда понимает, что накосячила.
— Ульян, я тебе всегда говорю: осторожнее.
— Я не хотела, — дрожит ее голос. — Но виновата.
— Молодец, что уж теперь сказать…
— Что случилось? — а это уже Рома.
— Прости, Ром, — развожу руками, пока он оценивает масштаб происшествия.
— Ты че реветь удумала из-за этой ерунды? — приседает напротив сестры он.
— Я случайно. Шшшла… и… заболталась… ноги заплелись…
Тааак. Она начинает плакать.
— Ульян, ты серьезно, ну-ка прекращай! — Рома обнимает ее, пока я собираю осколки. — Это же просто тарелка.
— Тарелка из фарфора, — уточняю я.
— Из фарфора, но все же тарелка, — смеется он, а сестра начинает рыдать пуще прежнего.
— Гляди. Чтоб ты не расстраивалась, — он встает, достает с полки тарелку и неожиданно для нас обеих тоже выпускает ее из рук. Да с таким выражением лица, что Ульяна невольно переключается со слез на смех.
— С ума сошел? — смотрю на него во все глаза.
— И ты, Лисица разбей.
