1
0— Объясни мне, Ален, а то я начинаю делать неправильные выводы.
Я стою напротив него и впервые за два с половиной года дружбы не могу найти подходящих слов. Их просто нет! Мне бы самой знать, почему…
— Мы просто стали общаться несколько иначе, — выдаю, наконец, нейтральную версию я. — По нормальному.
— По нормальному? Да с чего вдруг? — насмешливо произносит и кривит при этом губы.
С того, что в адову ночь он был единственным, кто встал на мою защиту. Несмотря на то, что к моему похищению были причастны его друзья.
С того, что как выяснилось позже, оплатил мое лечение и пребывание в больнице.
С того, что, благодаря ему, из нашей с Ульяной жизни исчез садист Валера.
С того, что не поверил в то, что я — воровка. А ведь практически весь класс активно настаивал на этом.
— Почему ты молчишь? — прерывая мой внутренний монолог, спрашивает недовольно.
— С каких пор Беркутов для тебя просто «Рома»?
С тех пор, как я узнала его лучше. С тех пор, как поняла: хорошее в нем тоже есть…
— Хватит ко мне прикасаться, Дань! — вместо этого вылетает непроизвольно.
— Что? — смеется и ошарашенно качает головой. — Да что с тобой, Лисицына!
— Отпусти! — выразительно смотрю на его пальцы, сжимающие мои плечи.
— Ладно, — демонстративно отодвигается, поднимает ладони вверх, а потом убирает их в карманы брюк. Наверное, стрелочки на них его мама наглаживала все утро.
Данила с особой тщательностью рассматривает меня снизу-вверх. И на лице его застывает очень странное выражение.
— Алена, держись от этого ублюдка подальше! Я боюсь, что он обидит тебя. Ясно?
— Ясно, — киваю в ответ.
— Ты же ведь даже не представляешь, какое он ничтожество!
— Дань, все мы, когда-нибудь ошибаемся…
— Нет, прекрати, только не защищай его! — ревет, повышая на меня голос. — Твою мать, ты же не дура!
Твою мать? Ни разу не слышала в его лексиконе подобных выражений.
— Почему вы перестали дружить? — спрашиваю прямо. — В прошлый раз ты ушел от ответа. Заявил, что это — только ваше дело.
Князев распрямляет спину и невесело усмехается.
— Ты действительно хочешь знать? — медлит он. Словно дает шанс на то, чтобы я отказалась от этой затеи.
— Да, хочу, Дань, — подтверждаю без тени сомнения. — Ты не раз говорил, что Беркутов — негодяй и подлец, но на протяжении нескольких лет все же был его лучшим другом.
— Был… да, — не отрицает он.
— Что такого случилось тем летом, Дань?
Подавляя нехорошее предчувствие, я жду от него ответа. Ответа, который, скорее всего, мне совсем не понравится…
Меня на части рвет от ожидания. Я и впрямь хочу знать: почему дружба Романа и Дани дала трещину.
— Что ж, — Даня подходит ко мне на шаг ближе и почесывает кончик носа. — Ну даже не знаю, с чего начать, Ален.
