1
0— Алла, не надо тебе никуда с ним ехать, — игнорирую ее вопросы.
— Чего? — замирает она, приоткрыв от удивления рот.
— Не надо, Шевцова. Я знаю этого парня, он учится со мной в одной гимназии.
— И что? — фыркает, убирая карманное зеркальце в сумку.
Я не знаю даже с чего начать. Язык онемел как-будто.
— Все, Лисицына, не нуди. Поехала я веселиться.
— Нет, Шевцова, слышишь, не надо! — она проходит мимо, но я успеваю схватить ее за руку. — Он может тебя обидеть, не связывайся с ним. Не надо.
— Слушай, Алена, я, конечно, ценю твою заботу и все такое, но давай я сама разберусь! — явно начинает сердиться.
— Просто поверь мне. Ян — не тот, кем кажется, — отчаянно пытаюсь предостеречь ее я. — Он замешан в очень нехороших вещах.
— Так ну вот что, все мы не без греха, — сдвигает брови к переносице. — Завидуешь? Так и скажи!
— Боже, да нет же! — восклицаю я, не обращая внимания на семейную пару, терпеливо ожидающую меня у аквариума.
— Работай, иди давай, Лисицына. Тебе не удастся испортить мне вечер! — заявляет упрямо Шевцова и толкает входную дверь.
Все, что мне остается — это смотреть на то, как она, окрыленная, садится в машину этого садиста. Счастливо при этом улыбаясь…
Очередной понедельник проверяет на прочность мои нервы. Беркутов травит меня взглядом. Снова. Давит этой своей тяжелой энергетикой, расползающейся по периметру. Клянусь, тот физический дискомфорт, который я испытываю, ничто в сравнении с тем, что я ощущала, играя с ним в сопротивление на протяжении двух лет. Потому что сейчас все как-то иначе…
Роман не цепляет меня своими язвительными комментариями. Не задирает меня. Не стремится высмеять. Не пытается сумничать на уроках, поправляя мои ответы. И это… совершенно на него не похоже. Вид у парня, прямо скажем, болезненный. Какая-то странная апатия ко всему происходящему. С друзьями почти не общается. Настроение у него отвратительное. То и дело кому-нибудь от него словестно достается. Кулаки-то под запретом. Наверное, в этом и кроется причина. Занятие любимым делом отняли, вот и агрессирует на окружающих.
Учеба тоже стала Роману неинтересна. Элеонора долго возмущалась, когда Птицын позволил себе уснуть прямо посреди геометрии.
«Нонсенс», — возмутилась она.
Тот в ответ лишь пожал плечом и заявил, что спать под доказательство теоремы Менелая — самое то.
Правда, справедливости ради стоит признать, на этих наших занятиях математикой Беркутов всегда собран и «почти терпим» к моему далеко не математическому складу ума. Объясняет он, кстати, очень доходчиво. Теперь я понимаю, о чем говорила Элеонора Андреевна. У него и впрямь дар «доносить информацию», раз даже у меня прогресс намечается. И ведь может быть нормальным человеком, когда хочет… Там в общем-то голова полна умных мыслей.
